— Что это? Похоже на человека. Просто ужасно похоже на страшного человека.
Принц поднялся, как бы прикрывая собой напуганную Харумару:
— Не бойся, дитя мое. Кажется, я уже видел похожее чудовище в море у Гуанчжоу. Там его называли дюгонем. Это умное животное, может даже понимать человеческую речь. Он совсем не страшный.
Только принц договорил, дюгонь ровно наполовину вынырнул из воды и, смотря на Харумару, сказал человеческим голосом:
— Давно не виделись, Акимару! Вы не забыли меня?
Харумару, которую и вид дюгоня перепугал, совсем не ожидала, что зверь заговорит. Она побледнела от страха и чуть не лишилась чувств. Однако дюгонь, не обращая внимания, продолжил:
— Подумайте только, именно благодаря Акимару я научился этому языку. Никогда не забуду, чем ей обязан. Благодаря знанию слов не умер тогда. В лесах той южной страны я всего лишь потерял сознание от жары. Нет, пока не могу это объяснить. Но все же безмерно благодарен уважаемой Акимару.
Принц понял, что дюгонь принял Харумару за Акимару, и вмешался в разговор:
— Послушай-ка, дюгонь. Хочу тебе кое-что объяснить. Это не Акимару, но похожая на нее девочка из Юньнани, которую зовут Харумару. Она родилась в горной стране, не видела моря, и поэтому такие морские создания, как ты, ее пугают, так что не уплыть ли тебе обратно. Я прошу тебя об этом вместо Харумару, которой сейчас не очень хорошо.
Удивленный дюгонь некоторое время пристально смотрел на Харумару, а затем тихо скрылся.
После того как он исчез, принц обернулся ко все еще дрожащей от страха Харумару:
— Почему ты его так боишься? Это же морское создание.
— Но я еще не видела таких, похожих на человека животных! Когда была маленькой, мы с родителями ловили рыбу на озере Эрхай, но там не жили такие жуткие создания. А еще меня пугают его слова. Он сказал, что уже умер, а раз так, то мы говорили с призраком дюгоня!
— Не знаю, что и сказать, Харумару.
— Мне до сих пор страшно, ваше высочество.
— Да почему же?
— Мне ничего не известно об Акимару, которую упоминал дюгонь, и, возможно, не стоит совать нос. Но странно, по-моему, когда-то давным-давно я встречала этого дюгоня.
— Ах, вот оно что. Но ты же говорила, что не видела это страшное животное!
— Да. Именно так. В этой жизни я его не видела. Но в другой, прежде…
— Прежде?..
— Когда дюгонь начал разговаривать, мне показалось, что мы знакомы. Более того, именно я научила его человеческому языку. Будто воспоминание из прошлой жизни. Возможно, мне так кажется. Но, ваше высочество, если вам есть что рассказать, пожалуйста, объясните.
Но принц никак не мог подобрать нужные слова и совершенно не знал, что ему на это ответить.
Корабль, легко управляемый ветром и высокими, будто скалившимися волнами, шел прямо на юг по Бенгальскому заливу. Солнце в зените палило, словно огненный шар, стало жарко, море нагрелось, и у всех возникло ощущение, что они в экваториальных широтах. Члены команды корабля из-за жары разделись и остались лишь в набедренных повязках. Единственными, кто соблюдал приличия, были принц и Харумару. Все принимали Харумару за мальчика и поэтому смеялись над тем, что она отказывалась снять одежду.
Ночами принц обычно забирался на палубу к Камалу, и они до самого рассвета наблюдали при помощи астролябии за звездами. Звездное небо поражало. Однако чем ближе они оказывались к экватору, тем ниже становилась Полярная звезда, поэтому определить курс корабля по ней не получалось. Теперь Камал для этой цели следил за созвездием Хуагай, прикрывающим престол государя. В зависимости от высоты звезд можно было узнать не только местоположение корабля, но и насколько близок Цейлон. Астрономия, вечная и неизменная наука, не давала осечек. Через четыре-пять дней корабль уже мог пристать в порту Трикомали. Камал довольно смеялся, обнажая белые зубы, с сознанием того, что именно благодаря его искусству корабль идет верным курсом.
В шестом томе «Естественный истории» Плиния упомянута земля Тапробана, под которой имеется в виду Цейлон. Согласно Плинию, Тапробана — страна антиподов, находящаяся на противоположном крае земли. Он думал, что эта территория простирается между Северным и Южным полушарием в районе экватора. Доказательства того, что это остров, были получены только во времена Александра Македонского. Тапробана вызывала интерес Плиния, который в другом, девятом томе написал, что она славится обилием жемчуга. Это оказался тот самый, довольно редкий, случай, когда слова Плиния совпали с действительностью: сейчас Цейлон славится огромными жемчужинами. Но если перечислять места добычи жемчуга, на ум приходит не уступающий цейлонскому, известный еще с ханьских времен жемчуг из Хэпу на северном берегу округа Лянь, что на севере Хайнаня, который монах Фасянь назвал в своей книге редким. В «Христианской топографии» александрийского купца Космы, написанной уже в шестом веке, Цейлон упомянут как место, где ведется торговля сокровищами: шелком, сандалом, агаром и, в том числе, жемчугом.