Многое свидетельствовало о том, что корабль оказался в пространстве духов зла, от которых избавиться непросто, ведь судно продолжало кружить. В ту жаркую, душную ночь в трех — пятерых моряков вселились эти духи, и они выбросились за борт. Но вся команда целиком насчитывала около ста человек, и нельзя сказать, что уменьшение оказалось существенным. Моряки вообще остерегались говорить об этом. Принц строго-настрого запретил Харумару выходить на палубу до рассвета.
Через пять дней подул ветер, поднялись волны, и затихшее море будто ожило. Но корабль пока не двигался в полную силу, а лишь «разминался». Принц подумал, что при таком раскладе бояться злых духов уже не стоит, подозвал Харумару и, когда они оба уселись на борт корабля, начал играть на флейте, которую подарил ему молодой правитель Наньчжао. Сделанный из юньнанского бамбука и слоновой кости инструмент прямой формой напоминал так называемую драконовую флейту, а драгоценные материалы, из которых она была сделана, покрылись со временем патиной, придав ей дополнительный лоск. Она звучала по-старинному, кристально и прохладно, словно родник в водах теплого моря.
Поиграв какое-то время, принц устал и отвел флейту ото рта. Пока он играл, ему казалось, что душа его уносится, и это чувство не проходило. Харумару, как и прошлой ночью, напряженно вглядывалась в море. Он подумал, что уже привык к ее чувствительности, но спросил:
— Что случилось? Куда ты смотришь?
Харумару указала пальцем на правый борт корабля и испуганно сказала:
— Там вдали корабль!
— Что?
Ветер разогнал туман, и вдалеке действительно показалось судно. По форме это была джонка, в бортовых отверстиях виднелись катапульты, на мачтах развевались разные флаги, и в целом она походила на старинный военный корабль, который двигался, словно призрак. Даже темной ночью, когда не было видно ни луны, ни звезд, от корабля исходил бледный свет, а само судно, медленно разворачиваясь, постепенно приближалось.
Как только призрачный корабль подошел на близкое расстояние, на нем стали различимы человеческие фигуры. Однако они не походили на людей, скорее на прозрачные тени, чьи лица и тела нельзя рассмотреть. Тени молча выстроились на борту и смотрели в сторону принца и Харумару, а их отражения покачивались по волнам.
— Люди на этом корабле, они живые? Настоящие? Не могу понять, — прошептал принц, но Харумару, не ответив, продолжала вглядываться в судно-призрак, которое подходило все ближе и ближе.
Вскоре оно подступило настолько, что коснулось бортом. Однако было и меньше, и ниже, да к тому же бесплотным, и столкновения никто не заметил. Тени моряков одна за другой стали забрасывать абордажные крюки, цеплявшиеся за борта корабля принца, и забирались по ним. Раздался какой-то странный шелест: «хяра-хяра, хяра-хяра». Это был смех теней, с которым они ввалились на палубу корабля.
Принц, схватив Харумару, попытался сбежать с палубы, но они опоздали. Со всех сторон их окружили призрачные тени, не дававшие им уйти.
Вокруг по-прежнему слышалось шелестящее «хяра-хяра». Они, нехорошо и зловеще смеясь, принялись ощупывать принца и Харумару до невозможности холодными и мокрыми руками. Принц вспотел от страха, и у него по коже побежали мурашки. Харумару была совершенно потрясена, казалась умершей и сдалась на милость призраков. Принц же считал, что эти существа не причинят вреда, поэтому решил не сопротивляться.
Призраки шарили холодными руками по телу принца, вытащили у него из левой руки флейту и отняли висевший на поясе мешочек из тигровой кожи, где лежали кремень и огниво. В этот мешочек принц положил и подаренную сборщиками жемчужину. Он внезапно разозлился и теперь попытался дать отпор теням.
Но почему же принц почувствовал злость, когда у него отняли жемчужину? Энкаку говорил, что она принесет несчастья, Антэн же думал иначе, полагая, что и жемчужина, и душа принца — обе вместе явились в мир. Безразлично, кто из них прав, — важно, что принц все сильнее привязывался к этой жемчужине. Он чувствовал общность с ней, хотя она могла доставить много бед. И позволить кому-то вот так просто ее украсть? Да пусть только попробуют! Принц решительно стряхнул с себя руки теней и ударил одного призрака кулаком в грудь. Но призрак ничего не почувствовал: он был бесплотен.
Пока он дрался, старинный мешочек из тигровой кожи порвался, и жемчужина из него выпала. Она чуть не скатилась на палубу, но принц успел схватить ее и зажать в ладони. К нему потянулись призрачные руки. Принц быстро положил жемчужину в рот. А затем рефлекторно проглотил ее. Теперь он мог не волноваться, что ее украдут.