В то время на Суматре существовало буддийское царство, которое на санскрите называлось Шривиджая и вот уже целый век славилось своей мощью. По-китайски его именовали Шилифоши. Золотой век Шривиджаи уже близился к закату; глядя на высившиеся по всей стране каменные и кирпичные пагоды, можно было понять, насколько глубоко сюда проникло учение махаяны, но спрятанные в густых лесах, заброшенные, обветшавшие статуи и лингамы совсем не напоминали буддийские. Китайский монах И Цзин, посетивший Шривиджаю за два века до принца Такаоки и проживший там семь с половиной лет, не мог не очароваться этой страной.
Когда принца и его спутников выбросило на берег, начинался рассвет, и они, не имевшие ни малейшего понятия о неком царстве за сотни ли от Бенгальского залива, при виде буддийских памятников и многочисленных высившихся между холмами пагод и пирамид не поверили своим глазам. По их представлениям, такая красота возможна только в одном месте — в Индии. Нигде, кроме нее, думали они. И их можно понять, ибо все эти буддийские постройки в цветах охры величественно сияли в свете восходящего солнца. Антэн, ослепленный красотой пагод, благоговейно произнес:
— Мы были и в Ченле, и в Паньпани, и в Аракане, где процветает учение Будды, но страны, где оно настолько величественно и прекрасно, пока еще не видели. Как необычны и красивы эти пагоды! Не на Цейлоне ли мы оказались? Энкаку, как ты думаешь?
Тот был не менее очарован и восхищен:
— Я не знаю, Цейлон это или нет, но мы определенно оказались где-то недалеко от Индии, в стране, озаренной светом Будды. Может быть, мы миновали Цейлон и попали в саму Индию. Очень похоже на то. Я чувствую какой-то неописуемо прекрасный аромат, но, возможно, мне просто так кажется. Это со мной впервые. Ваше высочество, а вы что думаете?
Несмотря на восторженный тон Энкаку, принц ничего не говорил. И Энкаку, веривший в то, что они попали в Индию, и пребывавший на седьмом небе от счастья, едва мог вынести молчание принца.
— Судя по молчанию, ваше высочество, ваше горло болит еще сильнее, чем вчера, не так ли? Меня это беспокоит. Или же вам мешает что-то еще?
Но принц тихонько засмеялся, развеивая подозрения Энкаку.
— Нет, мне ничего не мешает. Я просто не верю, что мы с вами оказались в Индии. Вот и все.
Энкаку был расстроен:
— Почему?
Принц, напрягаясь из последних сил, ответил:
— А ты подумай, Энкаку. Разве можно так просто оказаться в Индии? Чтобы попасть туда, надо преодолеть много различных препятствий. Разве не слишком просто оказаться на индийском берегу только из-за ветра, который подул в правильную сторону? И не приложив никаких усилий.
Вместо удивленного Энкаку принцу возразил Антэн:
— Вы, ваше высочество, говорите, что это слишком просто, но разве мы целый год не странствовали в южных морях? И даже несмотря на такое путешествие, полное трудностей и преград, вы полагаете, что мы все еще не готовы к Индии? Это так немилосердно с вашей стороны, что мне плакать хочется, ваше высочество! Разве вы не думаете, что после всех наших скитаний мы уже давно должны были оказаться в Индии? Никаких усилий, значит, не приложили. Ваше высочество, вы хотите, чтобы на нашу долю выпали дополнительные невзгоды? Если мы все же на Цейлоне, надеюсь, обойдется и без них.
— Конечно, будь это Цейлон… Но вскоре узнаем, где мы.
Принц прервал спор и, шагая впереди Антэна и Энкаку, направился к небольшой возвышенности в глубине острова. Он намеревался обследовать новое место.
В отличие от южных стран, виденных ранее, здесь начиналась вулканическая цепь, и, по всей видимости, то были спящие вулканы, а под слоем пепла вполне могли находиться буддийские памятники. Пока они шли, то и дело видели различные следы вулканов — пепел, камни, застывшую лаву. Все это сразу бросалось в глаза. Однако из-за обильных дождей на слоях пепла росли деревья. Невероятная влажность, сырая земля, буйно разросшиеся папоротники — все это настораживало. Обеспокоенные, они втроем шли дальше.
Примерно через один ли лес расступился, и путники увидели небольшой округлый пруд. Со спокойной и застоявшейся водой, будто в болоте, в которой росли какие-то растения с короткими стеблями. По берегам пруда распустились огромные, диаметром с метр, цветы, с пятью толстыми ядовито-красными лепестками. Столь гигантские, что едва верилось в такое. Еще удивительнее было отсутствие у них стебля и листьев — они цвели прямо на земле, что существенно отличало их от обычных растений. Другими словами, все, что у них имелось, — лишь цветок. И эти цветки отражались в воде пруда красными, будто кровавыми, пятнами, представая как живые существа.