Энкаку и бровью не повел:
— Тогда скажи, как и почему ты из Нового Света перебрался сюда? Если не ответишь, значит, твое существование — выдумка!
Муравьед не дрогнул:
— Если посмотреть, то наша родина — бассейн реки Амазонки, что в Новом Свете, — находится отсюда ровнехонько на противоположном крае земли.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы — антиподы муравьедов из Нового Света.
— Антиподы?
— На другом краю существуют животные, которые ходят вверх ногами и выглядят точь-в-точь как наши отражения в воде. Это антиподы. Бесполезно спрашивать, кто появился раньше, мы или они. Мы разрываем муравейники и едим муравьев, и в Новом Свете тоже много муравейников. Благодаря им мы, муравьеды, можем защитить наше право на жизнь, не так ли?
Принц перебил муравьеда и Энкаку:
— Довольно. Я тоже хочу кое-что сказать. По правде, в словах муравьеда что-то есть. Энкаку, не принимай это слишком близко к сердцу. Антиподы, значит? Но ради того, чтобы посмотреть на них, я и предпринял такое трудное путешествие в Индию, не так ли? И мало того, встреча с муравьедом — это благоприятный знак. Кстати, помнится, вы недавно говорили о муравейниках, но мне пока не довелось их увидеть. Покажите мне хоть один. А вдобавок я был бы благодарен, если бы вы показали нам, как едите муравьев.
К муравьеду вернулось хорошее расположение духа, он выступил вперед и повел за собой путников в глубь леса. Его длинное тело покачивалось. Акимару, которая любила животных, очень обрадовалась и сразу же пошла за ним.
Когда они одолели один ли, деревья расступились и вдали показался огромный конусообразный муравейник. Все так и онемели от удивления. Ведь и принц, и спутники видели такое удивительное строение впервые. Огромный, чудовищно вытянутый, как еловая шишка, муравейник будто вылез из поверхности земли и парил в воздухе на огромной, невообразимой высоте. По его внешнему виду нельзя было и подумать, что это труд насекомых, — муравейник выглядел настолько величественным, что казался остатком какой-то вымершей цивилизации.
Принц невольно заметил, что шероховатая поверхность муравейника почти на высоте роста человека, вставшего на цыпочки и вытянувшего руки, украшена круглым зеленым камнем размером с персик. Когда принц увидел камень, то больше не мог успокоиться — до того ему хотелось узнать, зачем он тут. Ничего не оставалось, как спросить у муравьеда. Зверь лапой уже проделал дыру в муравейнике, просунул туда свою длинную и узкую морду и начал вытягивать муравьев языком. На вопрос принца он ответил:
— Среди нашего муравьедного племени ходит легенда, что когда-то этот камень прилетел из заморской страны, ударился о муравейник, да так глубоко и впечатался в стену. Его никак не вытащить, сколько ни старайся. Говорят, это нефрит, и когда на него падает лунный свет, внутри видна маленькая птичка. Камень впитывает свет, а птичка внутри становится все больше и больше. И в тот день, когда она вырастет, разобьет каменную скорлупу и улетит, вместе с первым взмахом ее крыльев мы, антиподы, исчезнем насовсем с лица земли. Для вас это глупая сказка, но такова наша легенда.
Принц был глубоко взволнован, но на вид оставался спокойным. Он лишь повернулся к Энкаку, который знал календарь, и как ни в чем не бывало спросил:
— Когда будет следующее полнолуние?
— Лунный серп растет, поэтому через пару дней.
В ночь полнолуния принц, предварительно удостоверившись, что все его спутники заснули, тихонько ушел от них и, продираясь сквозь заросли, направился в глубь леса, пока не оказался перед муравейником. Луна восходила на небо, и величественно темнеющие в ее свете очертания муравейника казались еще таинственнее, чем днем.
Затаив дыхание, принц прождал с полчаса. Вот уже луна была в зените, осветив муравейник так, что стал различим вдавленный в него небольшой зеленый камень. Нет, не просто различим — камень внезапно начал испускать ослепительный свет, настолько яркий, что принц отвел глаза. Он подошел поближе. Внутри камня жила птичка. Она купалась в исходящем изнутри лунном свете, и было отчетливо видно, как вот-вот разобьет каменную скорлупу и выпорхнет оттуда.
И тут принцу внезапно пришла в голову идея. Она показалась ему безумной, и поначалу он даже не мог с ней смириться. Другими словами, ему подумалось, а что, если прежде, чем птичка разобьет скорлупу, он бросит этот камень в сторону Японии и повернет тем самым время вспять. Вдруг он таким образом вернется в прошлое? Вот насколько безумной была посетившая его мысль! Но, конечно, раз уж такое пришло ему на ум, в душе его до сих пор жило давнее воспоминание о женщине, которая бросила светящийся шарик в глубину темного сада, — образ Кусуко, возникший шесть десятков лет тому назад.