Антон никогда не узнает об этом неформальном разговоре, о чае и шоколаде. Но моя нездоровая психика начинает испытывать чувство паники и вины в ожидании последствий.
***
Снега за ночь навалило столько, что я с трудом добираюсь до остановки. На дороге полная каша из грязи и снега, автобус буксует, но так и не выбирается из каши. Пассажиры, ругаясь, вываливаются на остановку в ожидании следующего автобуса. А это значит, что будет давка.
Не хочу. Я устала. Вызываю такси в приложении. Дремлю по дороге под монотонное радио в салоне. Как всегда, забегаю в магазин за продуктами, радую себя упаковкой эклеров с клубникой, съедаю один, пока поднимаюсь на свой этаж пешком, ибо лифт по-прежнему не работает.
Дом… Все мои коллеги хотят домой или дополнительный выходной. Я – никогда. Лучше бы сегодня отработать ещё и дневную смену. И я могла бы, Марина была бы рада ещё отдохнуть, но очередная смена не обрадует Антона, и начнутся допросы и подозрения.
Раздеваюсь в прихожей, замечая грязные ботинки Антона. А это значит, он дома. Что меня, естественно, не радует. Убираю ботинки мужа в сторону, прохожу в комнату, находя там Маргариту Альбертовну, которая пытается надеть на себя штаны, сидя на диване, и тихо ругается себе под нос.
У моей свекрови есть своя отдельная спальня, но она предпочитает ей не пользоваться, а только хранит там свои вещи. Она оккупировала гостиную. Здесь свекровь смотрит телевизор, принимает клиентов и тут же спит на диване, обосновывая это тем, что диван ниже по уровню и она может сама перебраться с кресла на него. Это неправда, её кровать точно такого же уровня, Антон о том позаботился. Мне уже даже не кажется, что это назло мне. Так и есть. Маргарита Альбертовна просто оккупировала всё, не оставляя мне личного пространства в доме, кроме кухни.
— Ну что встала, помоги, — раздражённо требует свекровь, шипя на меня.
Подхожу, помогаю ей натянуть чёртовы штаны, засовывая туда её парализованные ноги.
С удивлением замечаю тонус в мышцах. Может, это усталость, но мне на мгновение кажется, что она сама пошевелила ногой.
— Вы чувствуете? — поднимаю на свекровь глаза с удивлением и даже с радостью.
— Что? — делает вид, что не понимает.
— Вы только что пошевелили ногой! — массирую её мышцы. Ну есть же тонус.
— Не ори! Антоша спит, — шикает на меня. — Ничего я не чувствую. Тебе показалось.
— Да? — скептически поджимаю губы, не веря ей.
Приподнимаю свекровь, надрываясь, чтобы натянуть эти чёртовы штаны на её бёдра. Женщина набрала в весе из-за малоподвижного образа жизни. Каждое её переодевание и купание даётся мне всё сложнее и сложнее. Но я терплю, скрипя зубами. Натягиваю на неё носки. Дальше, слава богу, она одевается сама.
— Пересади меня в кресло, — требует.
— Только помогайте мне руками, я надорвусь, — злюсь от усталости.
— Да какая разница, всё равно бесплодная. Чего там беречь? — пренебрежительно фыркает.
И мне даже не обидно. Потому что я не бесплодна. С моей репродуктивной системой всё в полном порядке. Просто я пью противозачаточные таблетки, о которых ни она, ни Антон не знают. Потому что я никогда и ни за что не рожу им ребёнка. Ибо он на всю жизнь свяжет меня с этой семьёй.
Поэтому я, пользуясь связями, купила поддельные заключения о своей «бесплодности» и показала их Антону. Тогда ещё наивно подумала, что он оставит меня в покое, такую «бесполезную». Но нет, я просчиталась… Не оставил, несмотря на то, что хочет сына.
Помогаю свекрови сесть в кресло, чувствуя, как нарастает головная боль. Это, скорее, психосоматика, ибо мои головные боли начинаются сразу, как только я вхожу в квартиру, и заканчиваются тогда, когда выхожу из неё.
— Я хочу рисовую кашу на завтрак, — сообщает мне свекровь. — А Антоше приготовь суп, он вчера выпил лишнего.
Кто бы сомневался, что Антоша выпьет лишнего. Он это любит. И я рада, что не разделила с ним этот момент.
Киваю и иду переодеваться.
На цыпочках прохожу в спальню, где спит муж. Стараюсь даже не дышать, чтобы не разбудить его.
Антон спит посередине кровати, раскинув руки и храпя, как боров. Даже не разделся, так и валяется в форме, только его китель на полу.
Ну конечно, зачем раздеваться?
У него же есть жена, которая всё очистит, отстирает и отгладит, как он любит.
Быстро беру со стула свой домашний халат в желании переодеться в ванной и уже почти выхожу из спальни…
— Минералки дай! — хрипло требует муж.
Оборачиваюсь. Он проснулся и смотрит на меня воспалёнными красными глазами. Сдерживаюсь, чтобы не поморщиться, ибо в спальне пахнет стойким перегаром. Киваю, убегая на кухню. Наливаю полный стакан минералки из холодильника и возвращаюсь к Антону, протягиваю ему стакан. Он берёт, жадно глотая воду.