— Эм… В нашем отделении все заняты. Но клиника предоставляет такие услуги, конечно, с выездом на дом. Поинтересуйтесь в регистратуре. Вам подберут нужного человека.
— Нет, Эва, ты меня не поняла, — устало выдыхает, смотря на меня свысока. — Мне не нужен посторонний человек в моём доме. И живу я за городом.
— Владислав Сергеевич, я не понимаю, к чему вы ведёте.
Всё я понимаю, не дура. И сразу доходят слова заведующего о том, что «у нас не принято, но он не против».
Я против!
Точнее, мой муж категорически против. Я не просто не хочу или не могу. Такие решения опасны для меня.
— Окей, напрямую. Я хочу нанять тебя в качестве медсестры с проживанием в моём доме. Мой врач очень настаивает на квалифицированном уходе.
— Так оставайтесь и пройдите лечение до конца, — начинаю раздражаться. Ибо на самом деле я готова пойти хоть в ад, только не домой. Но не могу принять его предложение.
— Нет, Эва, я еду домой. Пятьдесят тысяч за десять дней, плюс питание и проживание в гостевой комнате за мой счёт, — делает мне предложение, от которого я не должна отказаться.
Но я отказываюсь.
— Нет, извините. Я не оказываю такие услуги, — отрицательно мотаю головой.
— Семьдесят, — холодно улыбается мне.
— Владислав Сергеевич, я при всём желании не могу. Я работаю в клинике, — пытаюсь отказать корректно и найти правдоподобную причину, чтобы никого не обидеть.
— Сто тысяч, и заведующий даёт тебе отгулы. Я уже договорился, — азартно торгуется.
— Нет. Простите, я не могу. И сумма не играет роли, прекратите повышать ставки.
— Почему? — в его голосе удивление, смешанное с раздражением. Властные повелители мира не привыкли к отказам. Все должны подчиняться их «хочу».
— Потому что я не оказываю таких услуг. Я замужем, и мой муж не поймёт моего отсутствия дома, даже если вы заплатите за это большие деньги. Клиника вам предоставит квалифицированную медсестру за меньшую цену, — отрезаю я и разворачиваясь, чтобы уйти.
Но вздрагиваю от неожиданности, когда мужчина хватает меня за руку, разворачивая к себе. Его сильная ладонь сжимает моё запястье не больно, но так, что я не могу вырваться.
Господи…
Да что они все о себе возомнили?!
Сколько на моем пути должно встретиться таких мужчин? За что они мне, Боже…
— Я хочу только тебя, — выдыхает он мне в лицо. Звучит отвратительно двусмысленно. — Назови свою цену, — продолжает пытаться меня купить.
— Отпустите! — уже шиплю я, оставляя субординацию и правила приличия. — Я сказала. Нет! — чётко выделяю каждое слово, борясь с желанием отвесить ему оглушительную пощёчину.
Его челюсть напрягается, раздражение в глазах перерастает в холодную ярость.
— Мне не нравится слово «нет», — так же, как я, чеканит он мне в лицо. — Назови цену, — словно одержимый, повторяет он, сейчас так напоминая мне Антона…
Сглатываю, чувствуя, как накрывает неконтролируемая паника. В картину его мира не вписывается женщина, которую нельзя купить. И этот мужчина становится мне отвратителен.
— Владислав, — всхлипываю, — Сергеевич… Отпустите меня, пожалуйста, — глаза наливаются слезами. И нет, это не от страха. От понимания, что привлекаю только таких мужчин, которые берут силой и властью. Словно я проклята.
Мужчина замирает. Теперь в его глазах недоумение. Словно его мир дал трещину, и он не понимает почему. Мужчина медленно разжимает руку, отпуская меня.
— Это, — кивает на бумажный пакет на столе, — моя благодарность вам, Эва, за уход и мой отвратительный характер, — цинично усмехается, переходя на «вы», хотя с первого же дня тыкал мне. Хватает пакет и почти насильно всовывает мне его в руки. — Всего вам доброго, — холодно заканчивает, кивая на дверь.
И я быстро ухожу, не оглядываясь. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас разорвёт грудную клетку. Я только что смогла сказать «нет» мужчине, который не принимает отказов. И мне хочется рыдать, оттого что в своё время я точно так же не могла отказать Антону.
— О, что у тебя там? — с любопытством спрашивает старшая медсестра Лена, с интересом глядя на пакет. Она обожает получать подарки от пациентов.
— Это тебе, передали, — вручаю ей пакет и убегаю в туалет.
Глава 9
Владислав
— Влад, ты болен? — спрашивает мама, расправляя льняную салфетку. Мы обедаем у меня дома. Я, как мог, оттягивал эту семейную встречу, но мама начала нервничать. Пришлось устроить обед для её душевного равновесия. Она до сих пор в неведении о моём ранении, операции и реанимации. Надеюсь, эта информация никогда не дойдёт до неё. Берегите нервы ваших родителей. Лгите во благо. Иногда это спасает им жизнь и здоровье.