— Это тик.
— Какой тик? Ты не понимаешь…
— Рот закрой и слушай меня! — рычит на меня Антон и снова встряхивает так, что я бьюсь затылком о дверцу шкафа. Морщусь, прикрывая глаза. — Моя мать не симулирует, она больная женщина.
— Больная на всю голову, — выпаливаю я со злостью. Сегодня мой язык не дружит с головой.
И тут же получаю хлёсткую пощёчину. Щека горит, а глаза непроизвольно наливаются слезами. Продолжу истерить - пощёчиной не обойдётся. И я кусаю губы до боли, заставляя себя молчать.
— Ещё раз так выразишься в отношении моей матери… — рычит Антон и сжимает кулак, будто сдерживается.
Дышу глубже. Водка всё-таки помогает: я не плачу, просто прикладываю руку к горящей щеке.
— Вот видишь, до чего ты меня доводишь, Эва, — выдыхает Антон, остывая.
А я сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Как удобно свою агрессию списывать на меня. Это я виновата, что он больной садист.
— В общем, успокоились, — выдыхает он и спокойно садится за стол. — Водки дай, — указывает на холодильник.
Достаю бутылку, наливаю ему рюмку, ставлю на стол.
— Меня тоже пойми, я прихожу домой, а тут погром, и мать вопит, — начинает оправдываться.
Но зря. Я давно не ищу ему оправданий и не принимаю его скупых, обвинительных объяснений. Просто моя чаша ненависти переполняется, и только бог знает, что будет, когда она переполнится и выплеснется.
— Будь к ней терпимее, — просит он меня. — Её тоже можно понять. Не сладко остаться без ног, без шансов на выздоровление. Возраст, — философски изрекает он, выпивая водку одним глотком. Закусывает картошкой с мясом. — Вкусно, молодец, — хвалит меня, будто ничего не произошло.
И это тоже нормальная история в нашей реальности.
Киваю, собираясь покинуть кухню. Я хочу в душ и спать, чтобы этот день наконец закончился, и я снова на полдня вырвалась на работу, которая не позволяет мне окончательно сойти с ума от этой больной семейки.
— Куда собралась? Ужинай со мной, — недовольно останавливает меня он.
— Я уже поела, — лгу я, чувствуя, как кружится голова от алкоголя.
— Ну, просто посиди с мужем. Я, блядь, домой пришёл не для того, чтоб жрать в одиночестве! — психует.
Втягиваю воздух глубже, наливаю себе воды и сажусь напротив него.
— Ты не забыла, что мы завтра идём на юбилей к Мамедову? — спрашивает он меня, наливая себе ещё водки.
— Антон, ты же знаешь, я не люблю такие мероприятия, — свожу брови.
Меньше всего мне сейчас хочется выходить в люди и изображать идеальную жену майора Авдеева. А потом Антон напьётся на этом чёртовом юбилее - он по-другому не умеет, станет ещё более агрессивным и подключит свою паранойю. А если не подключит, то обязательно захочет меня трахнуть. Не хочу! Господи, как я этого не хочу.
— Как ты себе это представляешь? — недовольно бурчит Антон. — Все приглашены с жёнами, а я, блядь, один? Пойдут слухи, что в нашей семье что-то не так. А у нас же всё хорошо? — подозрительно сощуривает на меня свои бычьи глаза.
— Конечно, хорошо, Антон. Если надо, я пойду, конечно, — выдыхаю.
— Там у меня карта в кармане кителя. Возьми её.
— Зачем?
— Сходи завтра, платье себе купи новое. Там, маникюр, причёска… что вы там, бабы, делаете, чтобы выглядеть хорошо? — ухмыляется, словно только что преподнёс мне дорогой подарок.
— Платье у меня есть, причёску могу сделать сама, маникюр мне по работе неполежен.
— Мне надо, чтобы ты выглядела хорошо. Я сказал, купи новое платье, достойное, только не вульгарное. И серёжки те надень, которые я тебе дарил. Ты почему их не носишь?
— Ты же знаешь, я не люблю украшения.
На самом деле я, как и любая женщина, люблю украшения. Я не люблю всё, что мне даёт Антон. Но я послушно киваю, чтобы закрыть этот разговор.
Глава 13
Эва
Большой банкетный зал «Царицыно» переполнен мужчинами в форме и их дамами в шикарных нарядах. Кители, погоны, дорогие аксессуары и смесь элитного парфюма. Звон бокалов, фоновая музыка живого оркестра, гул голосов. Меня весь этот вычурный пафос не впечатляет, я чувствую себя инородной на этом сборище.
— Почему все в форме? Это вроде бы неофициальное мероприятие? — спрашиваю у Антона, который уже глотает второй бокал коньяка.
— У Мамедова фетиш на форму, — ухмыляется он, отпивая глоток. — Любит, когда все при параде, чтобы сразу считывались чины и звания.
— Ясно, — сжимаю бокал с шампанским, которое практически не пью.
— Почему ты выбрала траурное платье? — недовольно шепчет мне Антон и тут же улыбается, взмахивая кому-то бокалом.