И он прав, мне давят джинсы и колется свитер.
Послушно забираю у мужчины халат, оставляю сумку в кресле и замираю.
— Окей, сегодня я выйду, — усмехается он и покидает гостиную.
Быстро снимаю с себя одежду, но оставляю бельё. Надеваю халат, плотно запахиваюсь и аккуратно складываю свои вещи на кресле.
От махрового халатика пахнет тонким цветочным кондиционером. Он тёплый и мягкий, так действительно лучше. Сажусь на диван и жду непонятно чего. Но с сегодняшнего дня моей жизнью руководит новый мужчина, и я не знаю, чего от него ожидать. Посматриваю на сумку, в которой мой телефон. Антон уже, наверное, рвёт и мечет. Страшно представить, что он мне там написал. Я никогда не позволяю себе игнорировать его, тем более отключать телефон. Дорога назад мне заказана. Поэтому придётся играть по правилам нового мужчины, и ещё неизвестно, лучше ли он. Поначалу Антон тоже казался мягче и заботливее. Но знаки, что от него надо бежать, сверкая пятками, были, только мне не позволили убежать.
Владислав возвращается в гостиную с бутылкой вина и бокалом. Наблюдаю, как он наполняет большой пузатый фужер, и протягивает мне.
— Спасибо, но я не хотела бы больше пить, — не принимаю бокал, качая головой.
— А придётся, — не убирает он руку с бокалом. — Не захотела расслабиться в сауне - расслабляйся так. Со мной пить безопасно.
— Обещаете, что безопасно? — принимаю бокал.
— Да, — кивает он. — Если ты думаешь, что я на тебя накинусь прямо сегодня и растерзаю, то напрасно. Пей, — настаивает он.
— Хорошо, спасибо, — отпиваю глоток.
Греховцев начинает расстёгивать рубашку, распахивая её.
— Просто неудобно, ткань трёт шрамы, — поясняет свои действия.
Боже, я, наверное, безнадёжно сломана, раз мне во всём видится намёк на секс.
Прикрываю глаза, удобнее откидываюсь на диване. Пытаюсь поджать под себя ноги. Владислав открывает ящик в диване и достаёт оттуда большой пушистый плед, накрывая мои голые ноги, которые я пытаюсь спрятать. И этот простой жест вызывает во мне диссонанс. Антон никогда не интересовался, холодно мне или жарко, голодна я или нет, устала ли я. Ему было плевать. Они вместе со своей мамашей непроходимые эгоисты. Открываю рот, чтобы снова сказать «спасибо», но так ничего и не выдаю от растерянности. Обольщаться не стоит. Владислав тоже не белый и пушистый.
Невольно натыкаюсь взглядом на шрамы после операции на мужском животе, разглядываю их.
— И каков вердикт? — приподнимает брови Греховцев. — Жить буду? — иронизирует он.
— Всё аккуратно зашили. Через год шрамы побелеют. Можно сделать пластику.
— Нельзя. Это напоминание, что я не бессмертен, — усмехается он, располагаясь в кресле и тоже вальяжно откидываясь. Сейчас он будет допрашивать меня, а мне так этого не хочется.
Хочется просто помолчать. Это роскошь - вот так не думать о бытовых делах, просто расслабиться, лёжа на диване, и помолчать. Дома я даже в кровати всегда напряжена и чувствую себя некомфортно.
— Дело о смерти пациента, где признали виновным анестезиолога, как-то связано с тобой? — вдруг задаёт он вопрос, которого я не жду.
— Откуда вы… — замолкаю, прекращая задавать глупые вопросы. Моё грязное бельё уже переворошили вдоль и поперёк. Почему меня до сих пор удивляет, что для сильных мира сего нет никаких границ? — Да, связано со мной.
— Ты была виновна в смерти пациента?
— Нет! — слишком нервно отрицаю я и тут же запиваю свою панику вином. — Я простая медсестра, готовила пациента к операции, всё по протоколу, ошибки не было. Но потом вдруг выяснилось, что я перепутала препараты. А я не путала.
— Спокойно, это прошлое, и оно уже прошло, — внушает мне Влад. — Авдеев как-то вмешался, чтобы с тебя сняли обвинения?
— Да, мне грозила судимость. Родственники заказали независимые экспертизы, и всё…
— Эва, мне не нужны подробности. Просто ответь: тебя могли осудить, но Авдеев вмешался и всё переиграл? Так?
Киваю.
— Но тебе он внушил, что ты виновна, а ради тебя он пошёл на должностное преступление и обвинил невиновного, тем самым найдя точку давления?
Снова киваю. Горло сжимает.
— Вы уже были на тот момент женаты?
— Нет, но он активно за мной ухаживал, — сухо поясняю я.
— А после этого он на тебе женился?
Снова киваю.
— Ясно… — выдыхает он. — Ментовские методы давления не меняются даже в личных отношениях. Старая отработанная схема.
Не могу не согласиться, поэтому прикрываю глаза в знак согласия.
— То есть любви неземной с твоей стороны не было? Даже поначалу?
— Ну, может, лёгкое очарование наивной глупой девочки, но оно быстро рассеялось ещё до свадьбы.