— Тогда просто составь мне компанию. Не надо отгораживаться от меня, Эва, — настаивает он.
— Да, конечно, — стараюсь говорить как можно беззаботнее. Владислава его не должны волновать мои страхи и заморочки. Он купил моё согласие и хорошее, не напрягающее его настроение.
Беру чайник с заваренным чаем, пустую чашку и сажусь напротив Владислава, разливая чай.
— Может, сахар, мёд, лимон? Там я видела варенье в холодильнике, — тараторю как дура, вскакивая с места.
— Ты всё это хочешь?
— Нет.
— Тогда успокойся и сядь. Мне всего достаточно, — давит голосом, указывая мне на стул.
Выдыхаю, сажусь.
— Как прошёл твой день, дорогая? — неожиданно спрашивает он. — Так, кажется, спрашивают в нормальных отношениях, когда мужчина возвращается домой, а женщина подаёт ему ужин, — в его голосе усмешка и я усмехаюсь.
— Я не знаю, как делают в нормальных отношениях. Как делал ты?
— Кто сказал, что у меня были нормальные отношения? — иронично приподнимает брови.
Глава 19
Владислав
— Пугает, когда у взрослого состоявшегося мужчины не было нормальных отношений, — усмехается Эва. Именно усмехается - холодно, с иронией. Настоящей, искренней улыбки я от неё ещё не видел. Она всегда натянута и напряжена. И меня это, сука, раздражает до зуда в пальцах. Потому что это всё отголоски её ублюдочного мужа, который держал её на коротком строгом поводке. Мне не составит труда прямо сейчас поймать этого урода и посадить на цепь в подвале, как животное, коим он и является. Но не всё так просто, мы ещё поиграем с ним в «ролевые игры», где я его опущу.
— Для каждого, Эва, своя мера нормальности. Не всем нужны стандарты, которыми определяется модель поведения между мужчиной и женщиной. Я больше потребитель.
Она глубоко втягивает воздух и сглатывает, опуская осуждающий взгляд на свою чашку чая.
— Не надо сейчас рисовать в своей голове страшную картинку, где я грязно пользуюсь женщинами как вещами. Всё по взаимному согласию. Я сразу обозначаю, чего хочу, и стираю женские иллюзии.
— Я ничего подобного и не думала. Ваши отношения с женщинами меня не касаются, — сухо произносит она, так и не отрывая взгляда от чая.
А я смотрю на неё неотрывно и в сотый раз пытаюсь понять, что в этой женщине такого, чего нет в десятках других. Почему, например, Ольга меня так не цепляет, как Эва? Вопрос, сука, риторический. Нет ответа, кроме того, что потому что так хочу. Хочу и всё. И готов дать ей всё, что хочет она, лишь бы стала моей. В моей голове засела навязчивая мысль, что Эва принадлежала мне в прошлой жизни. Я настолько в неё врос, что, увидев в этой жизни, ментально узнал. Бредовая мысль, согласен. Но другого у меня объяснения нет. И это нихрёна не хорошо - это зависимость, которая меня раздражает. Ненавижу быть зависимым.
— Подумала, Эва. Как бы ты ни хотела скрыть свой страх и напряжение в моём присутствии, у тебя не получается. Прекрати думать. Расслабься. Твои проблемы на срок нашей договорённости стали моими. Выдохни, ты в безопасности.
— Да, спасибо вам. Я правда ценю, — благодарит она, но в глаза по-прежнему не смотрит. А мне хочется её глаз. Они у неё завораживающие. Там, на дне, есть ответ на мой вопрос: почему именно она.
— И прекрати мне «выкать». Мы планируем стать интимно близки. Не кажется, что формальное общение уже неуместно?
— Простите… — с трудом перебарывает себя. — Прости. Мне всегда трудно переключаться.
— Мне кажется, пора сломать этот барьер, — выдыхаю я. Поднимаюсь с места. — Спасибо за ужин. Поднимемся наверх.
Обхожу стол и подаю ей руку.
— Да, конечно. Сейчас только уберу со стола, помою посуду и поднимусь, — снова тараторит она, начиная нервничать.
А не надо со мной нервничать!
— Я плачу тебе ставку домработницы?
— Что? — не понимает она, игнорируя мою руку.
Чувствую себя как на паперти - стою с протянутой рукой, а мне не подают. Что тоже раздражает.
— У меня есть специальные люди, которым я плачу за уборку. Ты таковой не являешься. Пойдём.
Сам беру её за руку, поднимая со стула.
— Прошу, — пропускаю вперёд.
Эва, расправив плечи, идёт, но спина, как всегда, напряжена до предела. В моей жизни не было женщин, которых надо было расслаблять. Всегда все были уже готовы и достаточно раскованы.
Когда оказываемся в гостиной, Эва снимает кардиган, оставаясь в бежевой майке, и становится лицом к окну, обнимая себя за плечи. Мне хочется по привычке развалиться в кресле и велеть ей раздеться, подойти и показать себя. А потом опустить её на колени и смотреть, как эта пантера ползёт ко мне. И нет в этом ничего унизительного. Это секс, чистый эстетический кайф, который заводит обоих партнёров. Но что-то мне подсказывает, что в данный момент Эве мои желания покажутся унизительными. И нет, я уверен - возражать она не будет, исполнит всё, что прикажу, но удовольствия это ей не принесёт. Мы не словим общий вайб. Он у нас на данный момент разный.