Снимаю рубашку, кидая её в кресло, следом снимаю часы и со звонком кладу их на стеклянный столик. Подхожу к Эве сзади, вплотную, касаясь грудью её напряжённой спины. Давай, расслабляйся. Я сильно не покусаю. Только если чуть-чуть.
Она замирает, глубоко вдыхая, но не выдыхая, словно ловит спазм от моей близости. Опускаю руки на её талию, сжимаю, совсем немного, касаюсь губами её кожи за ухом, шумно втягивая воздух. Даже не подозревал, что меня может так заводить аромат ириса. Запах этой женщины похлеще виагры. Член наливается кровью, упираясь через брюки в её бёдра. Хочу… Моё желание граничит с одержимостью. Эва вздрагивает, но не отстраняется, наоборот, сильнее вжимаясь в мой пах, от чего я прикусываю мочку её уха. Мне хочется её растерзать, как животному. Провожу пальцами по плечу, руке, касаясь нежной кожи, чувствуя, как за моими пальцами следуют ее мурашки.
— От тебя пахнет страхом, — выдыхаю ей в ухо. — Не надо меня бояться, — говорю в её шею, вдыхая, впуская дурманящий запах ириса глубже в себя. Да, я хотел именно этого.
Перемещаю ладонь на её живот, вырисовывая круги на мягкой ткани. — Дыши, Эва, дыши… — шепчу, касаясь губами вены на её шее, которая панически колотится. — Я просто хочу тебя почувствовать настоящую.
Я, блять, наверное, впервые хочу расслабить женщину, уговорить отдаться мне, раскрыться, но… Мышцы на её животе напряжены, а дыхание нервно рвётся, оттого что она не дышала.
Мои руки уже внаглую скользят по её бокам, бёдрам и снова возвращаются к животу. Расстёгиваю пуговицу на её штанах, молнию и рывком дёргаю их вниз под её судорожный всхлип. Свободные брюки соскальзывают с бёдер.
— Тихо. Ничего страшного не происходит.
Она словно невинная девочка, которая не может расслабиться перед первым сексом. Но это не так - тут больше не страх, а броня.
Выясняю, что на Эве не майка, а боди, которое застёгивается между ног. Отхожу назад, рассматриваю. Этот боди очень эротично на ней смотрится. Пока я любуюсь женщиной, пытаясь договориться с собой, не трахнуть её прямо сейчас грубо, вжимая лицом в стекло, Эва сама разворачивается ко мне и неуклюже стягивает брюки, откидывая их в сторону.
— У тебя красивые формы, — делаю комплимент, но нет, расслабиться это не помогает. Эва выглядит так, словно я сейчас её изнасилую, но она идёт на это добровольно. Я, мать вашу, так не хочу! Я не хочу насилия. Удовольствие это мне не принесёт. А трахаться без желания женщины - это всё равно что дрочить себе без особого удовольствия.
— Не получится расслабиться, да? — с сожалением произношу я.
Эва виновато качает головой.
— Всё хорошо. Я же предупредила, что никакая любовница, — холодно произносит она и начинает сама медленно спускать с плеч бретельки боди. — Скажи, что мне делать, и я сделаю.
Захлёбываюсь воздухом, когда она стягивает боди на живот, демонстрируя мне свою грудь. Такая высокая, с налитыми сосками. На правом полушарии пикантная деталь в виде трёх тёмных родинок, образующих треугольник, от которой сносит крышу, вынуждая член болезненно дёргаться.
— М-м-м… — в моём голосе сочится ирония и яд. Бесит меня то, что она готова сделать всё просто потому, что обещала. Но самой ей отвратительно. — А если я сейчас скажу раздеться, встать на четвереньки и отсосать мне? — вздёргиваю бровь, стискивая челюсти.
А она не понимает моей иронии. Послушно кивает мне и начинает стягивать с себя боди. Сначала думаю: да к чёрту! Хочет так - плевать. На хрен мне её желание? Что я, пацан, чтобы уламывать её как школьницу? Ярость граничит с диким возбуждением, когда она стягивает с себя боди, демонстрируя мне своё полностью обнажённое тело.
Наблюдаю, как она идёт ко мне, хватается руками за мои бедра, начиная медленно опускаться на колени, а у самой руки трясутся.
Ну пиздец!
Хватаю её за плечи, рывком поднимая на ноги.
— Нет, Эва, мне так не надо! — какого-то хрена повышаю на неё голос. — Не надо делать мне гребаное одолжение! Мне не нужен секс, когда женщина не хочет и приносит себя в жертву! — рычу ей в лицо, сжимая плечи.
— Я… — глотает воздух, — хочу, — пытается улыбнуться и изобразить желание, и это теперь унижает, мать её, меня. Она снова пытается встать на колени, но я опять поднимаю её рывком вверх.
— И врать мне в лицо тоже не надо! Не выношу имитацию и суррогаты! — снова повышаю голос начиная рычать.