Киваю и хватаюсь за резинку его боксеров, оттягивая их вниз. О боже, размеры тут не просто большие… Но надо признать, у Греховцева красивый член. Не то чтобы я видела их много, но представление имею в связи с работой медсестрой.
Владислав помогает мне снять с него трусы и откидывает их на пол.
— Минет? — облизываю губы.
— Для начала расслабь себя сама.
— Как? — не понимаю я.
— Ты же взрослая девочка, умеешь удовлетворять себя?
— В каком смысле?
— В смысле мастурбации, Эва, — снова ухмыляется, но уже скорее возбуждённо, а не цинично. — Давай. Приподнимись на коленях и раздвинь ноги, — подсказывает мне, что делать.
Делаю так, как он говорит, глядя в его потемневшие глаза. Это будет сложно. Не думаю, что у меня получится сейчас кончить или хотя бы возбудиться от собственных пальцев, но я сделаю вид. Да.
— Смочи слюной пальцы и приступай. Как тебе хочется, как тебе нравится. Можешь закрыть глаза, — его голос окончательно проседает.
Облизываю пальцы, закрываю глаза и запускаю руку между ног. Трогаю себя, ласкаю. Я делала это тысячи раз. Когда не кончаешь с мужем, телу просто необходима разрядка, чтобы не свихнуться окончательно. И я делала это в душе.
Я правда стараюсь: массирую нужную точку, но ничего не чувствую. Только нелепость, неловкость, стыд и желание, чтобы это наконец закончилось. И Греховцев здесь ни при чём - это я сломанная и дефектная. Открываю рот, выдыхаю, запрокидываю голову, изображая удовольствие, начиная растирать себя сильнее.
— Хватит. Иди сюда, — в какой-то момент произносит Влад.
Распахиваю глаза, смотря, как он манит меня к себе пальцем. Подползаю к нему, начиная дышать чаще уже по-настоящему, но, к сожалению, от волнения, а не от возбуждения.
— Сядь на меня, — велит он.
Перекидываю ногу через мужское тело, натыкаюсь промежностью на очень твёрдый член. Зажмуриваюсь, неуклюже пытаюсь помочь себе рукой, направляя член ко входу. Всхлипываю, когда раскалённая головка касается складок.
— Нет! — останавливает меня мужчина, хватая за руку. — Просто сядь без проникновения, — а сам задыхается, глотая воздух.
С облегчением просто опускаюсь на его бёдра.
— А теперь смотри на меня, — велит он холодным тоном.
Ему опять что-то не нравится, потому что не нравится мне. И я начинаю ненавидеть себя за это.
Улыбаюсь, пытаясь показать, что всё хорошо. Но фальшивку этот мужчина считывает сразу же, сжимая челюсть. Это снова провал… И мне хочется зарыдать по этому поводу, но я улыбаюсь, как бездарная актриса.
Влад запускает руку между моих ног. Закусываю губы, когда чувствую, как его пальцы скользят по клитору и проникают в меня. Медленно, не больно, даже можно сказать аккуратно. Постанываю, закусывая губу, как делала это с Антоном…
Вот я нагая, открытая, сижу на мужчине, член которого упирается мне между ног, его пальцы во мне, его дыхание рвётся, он мне не противен, ничего страшного не происходит. Но моему чёртову телу ничего этого не надо. Оно хочет немедленно встать, одеться и убежать.
Греховцев вынимает из меня пальцы, ведёт ими по моему животу, груди, задевая соски…
Напрягаюсь и всхлипываю уже по-настоящему, когда он неласково обхватывает мою шею и тянет к своему лицу.
— Не получается, Эва? — хрипло выдыхает мне в губы, с чёртовым разочарованием.
— А может… — сглатываю от ощущения руки на моей шее. И нет, боли мне никто не причиняет и кислорода не лишает - это просто брутальный, страстный жест в мужской версии секса. Многих это даже заводит. Но меня ничего не заводит. Я и правда фригидная пустышка. — Не надо спрашивать у меня, чего я хочу. Просто бери. Я не против, — хриплю в его губы.
— Заманчивое предложение, Эва. Но нет. Не надо приходить ко мне и цинично отдаваться. Я уже говорил, но повторю ещё раз, — облизывает кончиком языка мою губу. И как ни странно, это его горячее дыхание в мои губы и язык вызывает в моём теле волну тепла, которой я сама пугаюсь. Распахиваю глаза. — Я не выношу имитацию. Меня это не то что не заводит - меня это раздражает, — отпускает мою шею.
И пока я пытаюсь разобраться в себе и своих ощущениях от его губ, Влад аккуратно снимает меня с себя и встаёт с кровати.
А я смотрю на его обнажённое тело и возбуждённый член, который угрожает мне своими размерами, и не понимаю, чего он от меня хочет. Точнее, ну есть же у него явное, наглядное желание - какая разница, что там чувствую я? Для меня это всё настолько сложно и непонятно, что начинает болеть голова.
— Поспи. Ещё рано, — говорит он мне, направляясь в сторону ванной.
Киваю и поднимаясь с кровати. Думаю о том, как глупо, нелепо и отвратительно всё вышло. Мне стыдно за себя, за свою фригидность. Начинаю сползать с кровати, заставляя себя уйти и не выглядеть при этом тряпкой.