— В моей постели поспи. Пусть на ней останется хотя бы твой запах, — неожиданно произносит он и скрывается в ванной.
Мой запах? Сдался ему мой запах…
Делаю, как велено. Хочет, чтобы я лежала в его кровати - так и быть. Хоть это я могу в конце концов сделать так, как он хочет, раз ни на что не способна. Поднимаю с пола одеяло, накрываюсь им и закрываю глаза, пытаясь расслабиться.
Бессонная ночь и стресс дают о себе знать, и я, как ни странно, засыпаю. Скорее, я прячусь в себе от неловкости и стыда, которые усилятся, когда Владислав выйдет из ванной.
Просыпаюсь уже совершенно одна. В окно светит дневной свет, в комнате пахнет мужским парфюмом, а хозяина нет.
Чувствую себя опустошённой. Мыслей нет никаких, кроме одной: я конченная личность, которая сама себя унижает и ничего не может с этим поделать.
Встаю с кровати, надеваю халат - он уже лежит в кресле, а не на полу, там, где я его сняла, предлагая себя. Заправляю кровать, разглаживая каждую складочку, и покидаю спальню Греховцева.
Возвращаюсь в свою комнату, одеваюсь, умываюсь, привожу себя в порядок. Заглядываю в телефон, понимая, что уже первый час дня. Мне не хочется спускаться вниз и встречаться с хозяином дома, потому что я теперь совсем не понимаю, как себя вести. Я согласилась на сделку, но совсем не учла, что ничего не могу дать этому мужчине. Но забиваться в угол и жалеть себя тоже глупо.
Выхожу из спальни и спускаюсь вниз, направляясь в столовую - выпить чаю. Греховцева не нахожу ни в гостиной, ни в холле.
Почти захожу в столовую, как вдруг входная дверь в холле открывается, и в неё входит один из охранников в берцах и чёрной куртке.
— Добрый день! — обращается он ко мне. А я смотрю на большой букет розовых свежих пионов в его руках, без какой-либо упаковки.
— Добрый, — киваю для приличия.
— Это вам, — протягивает он букет, не подходя ближе, застывая на пороге. И я стою в ступоре, хлопая глазами. — Возьмите, пожалуйста. Грех… — прокашливается. — Владислав Сергеевич велел передать лично в руки.
— Спасибо, — наконец отмираю, подхожу к парню и забираю у него букет.
Охранник быстро выходит, закрывая дверь. А я так и стою посреди холла, прижимая к себе очень красивый и нежный букет. Похоже, я совсем не понимаю нормальных мужчин. В моей жизни были лишь моральные уроды.
Я не смогла ему отдаться, как он хотел, а он мне — цветы…
Я в полном смятении. Но цветы мне нравятся. Очень. Как и те, которые он хотел вручить мне в первый раз, поймав возле выхода из клиники. И мне было так жаль, когда Греховцев выкинул их в помойку.
Глава 21
Владислав
— Грех, может, всё-таки адвоката подключить? — нервничает Фин, паркуясь перед зданием следственного комитета.
— Нет, пока не надо, — выдыхаю я, выходя из машины. — Жди здесь.
Меня окатывает тестостероном. Я точно знаю, кто ждёт меня за этими стенами и зачем вызвал. Игра началась. Точнее, война за женщину. Эта женщина пока ещё ЕГО, не моя. Но я сделаю всё, чтобы ЕГО она больше никогда не была. Потому что ментовская тварь сломала мою женщину. Может, завтра, как обещал, я её отпущу. Но в эту войну я вступлю в любом случае. Почему? Потому что меня бесит сам факт, что есть ублюдок, способный на такие издевательства над женщиной. Если у тебя, сука, не хватает яиц и мужской харизмы, чтобы женщина сама захотела быть твоей - убейся нахрен об стену, но не трогай её.
В казённых зданиях всегда пахнет канцелярией, пылью и безысходностью. Вхожу ровно в назначенное время. Пока пригласили как свидетеля, но уверен скоро Авдеев не будет столь любезен. Он мнит себя выше меня, но с высоты своих погон даже не подозревает, что я могу по щелчку пальцев опустить его на дно. Неудивительно, что этот мусор выбрал именно вечернее время для допроса, когда в ментовских стенах меньше лишних глаз и ушей.
Я при параде. Костюм, часы стоимостью как вся его ментовская гнилая жизнь, и совершенно спокойное лицо. Это значимая для меня встреча. Мы посмотрим друг на друга совсем другими глазами. Мне важно показать ублюдку, с кем он имеет дело, если он, мать его, забыл.
Следователь молодой, чуть за тридцать. Мужик с уставшими глазами, но хорошо поставленным голосом. Фамилия на табличке - Кузьмин. Запоминаю, на всякий случай.
— Владислав Сергеевич, садитесь, — кивает он на стул напротив стола.
— Пожалуй, присяду, садится не планирую, — усмехаюсь я, играя его формулировками.
Кузьмин не комментирует, плотно сжимая губы. Ну что ты такой скучный? Не понимаешь шуток? Или ещё не привык, что есть люди, которые не боятся заходить в этот кабинет?