Чувствовать себя беспомощным овощем, для которого поход в сортир – непростая задача, откровенно раздражает. Но мысль о том, что там, за периметром клиники, меня ждут те, кто хотел отправить меня на тот свет, придаёт сил и стимула выйти отсюда быстрее.
— Не пыли. Отдыхай, сколько нужно. Без тебя мир не рухнет. Сидим тихо, тупим, делаем вид, что лохи и не понимаем, кто накормил тебя свинцом. Выжидаем время.
— Допустим. Но здесь я всё равно надолго не задержусь. Домой хочу. С детства ненавижу больницы. Что там по камерам? Меня уже показали в криминальных сводках? — пытаюсь иронизировать. А х*ли ещё делать.
— Конечно, ты звезда новостей. Но «Оскар» не дадут, как-то ты ненатурально упал мордой в грязь, — хрипло смеётся Демьян.
— Смешно. Так что там, наёмников взяли?
— А смысл? Заказчик уже через час спалил их в машине на трассе. Классика, — цокает брат. — Я бы сделал так же, — Ад начинает перебирать чётки быстрее. — А всё оттого, брат мой, что ты ни хрена не слышишь меня, — холодно бросает он. — Тебе обещали, что земля, которую ты отжал, станет тебе могилой? Но ты же, сука, бессмертный, да?
— Как видишь, да, — развожу руками, демонстрируя, что живой.
— А мне очень не нравится, когда в моего брата стреляют и когда он потом лежит в реанимации без шанса проснуться. И, главное, это не понравится нашей матери! — рычит на меня.
— Я надеюсь, она не знает? — прикрываю лицо рукой.
— Я пока делаю всё, чтобы она не узнала. Твоего лица в новостных каналах не видно, и имя не озвучивается.
— Спасибо, — выдыхаю.
У мамы уже был инфаркт после смерти отца, которого убили. Второго она может и не пережить.
— Так что лежи себе тихо и не дёргайся, отвлекись от мести, остынь. Мы сделаем всё тихо и не сейчас. Якушева убрать – не проблема. Но у него появились «покровители» посерьёзнее. Возможно, из нашего же окружения. Эта земля многим не даёт покоя. А ты её нагло увёл у всех из-под носа. С тобой же, мать твою, нельзя договориться, ты не умеешь вести диалог, — холодно выговаривает он.
Да, не умею. Я не дипломат, как Ад. У меня всё чётко, без хитрых ходов и вуалирования. Пришёл, увидел, победил. В моём случае – забрал то, что мне нужно. Всё. Я ни с кем не делюсь и не договариваюсь.
— Так что мы пока сидим тихо и делаем вид, что испугались. Нам нужно выиграть время. Уберём Якушева – найдутся другие претенденты.
Демьян поднимает на меня взгляд и давит, пытаясь остудить. Трудно, блять, оставаться спокойным, когда мог уже кормить червей по чьей-то воле и проглотить это дерьмо без ответки. Но окей, Ад прав. Я пока отдохну и восстановлюсь.
— Хорошо, я пока вне игры, — соглашаюсь.
Чётки Демьяна пропадают в его кармане. Это говорит о том, что самый напряжённый разговор позади. Он вспыльчивый псих, не меньше меня. А чётки в его руках – это своего рода терапия. Оберег. Только оберегают они не его, а его собеседника от вспышек гнева.
— Я простимулировал твою медсестру ухаживать за тобой лучше, — ухмыляется брат.
— То-то я думаю, чего она такая навязчивая. Ну, спасибо, что купил мне сиделку.
— Я купил тебе отвлечение, не благодари, — огрызается он. — Она же в твоём вкусе? — вздёргивает бровь.
— Иногда я тебя боюсь, — шучу. — Ты слишком хорошо меня знаешь.
— Бойся, — смеётся Демьян. — В общем, отдыхай и восстанавливайся. Я всё контролирую.
Брат встаёт, поправляя пиджак. На лице Демьяна снова маска полного спокойствия.
— Ад, не смей устранять этих тварей за моей спиной. Я хочу поучаствовать, — останавливаю его.
— Не учи дедушку кашлять, — усмехается брат. — Выздоравливай, Грех.
Уходит.
Откидываюсь на подушку, прикрываю глаза. Какие, на хрен, две недели? Я тут с ума сойду. Так себе санаторий. Не могу я просто так лежать, не участвуя ни в чём. Ещё максимум дней пять, и я отсюда выйду.
Простой разговор лишает меня сил и энергии. Засыпаю.
***
Моё время всегда летело быстро. И годы пролетают так, что порой меня заносит на поворотах. Я даже отдыхать предпочитаю активно: горы, гонки, прыжки с парашютом. А сейчас время тянется мучительно медленно. Полная беспомощность и безделье начинают раздражать с каждым часом всё больше и больше. Капельницы, уколы, врачи, белые стены, запах препаратов, за стенкой стоны какого-то нового пациента…
Хочется встать и уйти отсюда немедленно. Никогда не оставался там, где мне не нравится. Жизнь одна, и я предпочитаю жить её так, как мне удобно, а не потому что «надо».
Но без этой больницы, врачей и медсестёр моей жизни могло бы и не быть. Да, я почти овощ. Силы пока есть только дойти до сортира.
Лениво листаю каналы на телевизоре, не задерживаясь ни на чём, параллельно думая о том, как, сука, выпущу очередь в Якушева и всех его вышестоящих «друзей». И в больницу их после этого никто не отправит, только в морг. Нельзя прощать и подставлять вторую щёку. Врагов нужно сразу давить, или тебя задавят первым.