Адвокат сказал, процесс идёт. Авдеев сопротивляется, но основания для развода железобетонные. Скоро Авдеев станет бывшим. И я даже не хочу праздновать эту победу, не хочу мести, не хочу видеть, как он корчится или страдает. Я хочу только одного, чтобы он исчез из моей жизни. Растворился и перестал существовать в моей реальности.
Странное чувство. Раньше я думала, что если когда-нибудь вырвусь, то буду ненавидеть его каждой клеткой и желать самой мучительной смерти. А теперь у меня к этому ублюдку только пустота и безразличие. Он просто перестал занимать хоть какое-то место в моей голове.
Греховцева не зря называют Грехом. Он само искушение. Влад открыл во мне то, о чём я даже не подозревала. Какую-то другую Эву. Другую форму близости. Оказывается, она существует, и это не выдумка романтиков. Когда мужское внимание не унижает, а наоборот, возносит. Когда мужские руки не приносят боль, а если и приносят, то она парадоксально становится желанной, и ты готова просить её сама. Потому что за ней не стоит унижение. Потому что этот мужчина знает моё тело лучше меня и прекрасно понимает, что ему нужно. Когда ты не просто позволяешь себя брать и терпишь, а отдаёшься сама, и хочется кричать, чтобы он не останавливался.
Я даже не подозревала, что моё тело способно на такие реакции. Грех определённо перевернул моё сознание и открыл другой мир.
Одеваюсь, наношу на лицо крем, привожу волосы в порядок, но постоянно смотрю на цветы на кровати. Это просто цветы, но они отзываются внутри меня чем-то очень сладким и пьянящим.
Прикрываю глаза, пытаясь убрать эту эмоцию. Беру букет и спускаюсь вниз, чтобы найти вазу. Эти цветы должны жить. Как и я должна найти в себе силы на новую независимую жизнь, когда всё закончится. Оно ведь закончится? Я не могу вечно прятаться за спиной мужчины.
Влад дома уже несколько дней. Он болеет, но категорически отказывается лежать в постели, работая в своём кабинете. Нахожу Греховцева в гостиной, когда несу туда букет уже в вазе, которую дала мне Раиса. Он разговаривает по телефону, глядя в панорамное окно. Поза напряжена, я вижу, как прорисовываются его мышцы под футболкой, когда он ведёт плечами, будто хочет избавиться от неприятного груза.
Влад оборачивается, когда я ставлю вазу на стол.
— Я понял. Во сколько? Хорошо, — недовольно выдыхает он, сбрасывая звонок.
— Доброе утро, — киваю я, пытаясь поймать его настроение. Я научилась читать этого мужчину по взгляду и уже немного понимаю его. Хотя этот холодный взгляд очень трудно расшифровать. — Как ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо, Эва… Я в норме, — он подходит ко мне, обхватывает за талию, прижимает к себе и ведёт носом по моему виску, глубоко вдыхая. И эти его жесты в какой-то момент стали для меня естественны, он при любой возможности показывает нашу близость.
— Ты выпил таблетки?
— Да, доктор Берг, я следую вашему назначению, — усмехается в мои волосы. — Эва, — его голос снова становится серьёзным и напряжённым, и я как губка впитываю его эмоцию, начиная паниковать. — В двенадцать тебя вызывают в полицию.
— Зачем? — вскидываю голову, заглядывая ему в глаза. С полицией связаны мои главные триггеры. Сглатываю ком в горле.
— Авдеев объявил тебя в розыск как пропавшую без вести. Заявление приняли и возбудили розыскное дело. Обычно они не очень шевелятся по розыску взрослых людей, но Авдеев тогда ещё имел власть, чтобы заставить всех работать. Сейчас он отстранён, но дело уже в производстве. Формально они должны убедиться, что ты жива, здорова и установить твоё местонахождение. Стандартная процедура, но ты должна присутствовать лично. Они нашли тебя через адвоката, который занимается твоим разводом.
— Хорошо, хорошо, — зачем-то повторяю два раза и не могу скрыть нервозность.
— Авдеева там не будет, он уже вне системы. С тобой будут адвокат и охрана, — успокаивает он меня. И я выдыхаю. Хорошо, когда ты не одна и за тобой стоят люди. Не у каждого человека есть такие возможности. Немного выдыхаю. В конце концов, я не могу вечно прятаться в этом доме и стоять за спиной этого мужчины.
— Выезжаем после завтрака.
— Ты поедешь со мной?
— Да, — кивает, проводя кончиками пальцев по моему плечу.
— Ты болеешь, и если это всего лишь формальность и будет адвокат, то, наверное, не нужно твоего присутствия.
— Позволь мне решать, что нужно, а что нет. Если хочешь, я слегка параноик, жизненный опыт обязывает, — ухмыляется. — Поэтому мы едем вместе.
Киваю, улыбаясь. Меня окончательно успокаивает понимание, что Греховцев будет рядом. Значит, ничего плохого не произойдёт.
После завтрака я надеваю строгий чёрный костюм и собираю волосы в причёску, стягивая их на затылке. Я закрыта в броне, но позволяю себе бордовую помаду и длинные серьги-нити, которые подарил Влад. Хочу выглядеть официально, но с лёгкой долей стервозности. Не хочу выглядеть на допросе жертвой. Даже если Антон меня не увидит, я хочу, чтобы весь мир понимал, что я не жертва.