Влад тоже в чёрной рубашке и чёрном пальто с высоко поднятым воротником. Он ещё немного слаб после болезни, но это знаю только я, улавливая его глубокое дыхание, пока мы едем в машине. Внешне он тоже в броне опасного мужчины, которому лучше не попадаться на глаза, но за этой бронёй есть другой мужчина, которого видела только я. И он мне нравится.
Влад работает даже в дороге, что-то печатая в планшете. За рулём Фин, позади нас ещё машина охраны. Нельзя паниковать, когда ты настолько защищена. У Авдеева попросту нет такого ресурса, хоть он мнит себя всевышним.
Рука Влада ложится на мою ногу, его пальцы слегка сжимаются, а потом расслабляются, поглаживая. Кажется, он делает это интуитивно, сам не замечая, потому что всё его внимание в планшете. И я тоже интуитивно накрываю его ладонь своей. Я учусь проявлять инициативу и отдавать ему своё внимание, потому что получаю от него гораздо больше.
— Ты сказал, что Авдеев вне системы? — тихо спрашиваю я. — Что с ним?
Нет, я не переживаю за мужа, но во мне ещё живёт нервозность, и я хочу понимать, что происходит. Хотя хотела бы навсегда забыть об этом человеке.
Влад откладывает планшет и перехватывает мою руку, поднося её к своим губам. Не целует, просто гладит мои пальцы губами, и этот жест тоже поражает. Не знала, что сильные мужчины могут быть настолько внимательны к женщине. В этом жесте нет секса и пошлости, это больше знак любви… Сглатываю ком в горле. Не надо меня любить. Я всё равно уйду, когда придёт время.
— В данный момент он потерял всё, к чему шёл долгие годы, — поясняет Влад холодным тоном, сжимая мою ладонь и опуская её на свою ногу. — Мы запустили механизм, который медленно, но верно его давит. Он лишился должности, погон, на него завели дело и заблокировали счета.
— Дело? Я просила не поднимать мои дела, — закусываю губы.
Нет, я не считаю себя виновной и не боюсь кары. Я просто не хочу всё это заново проходить. У меня стойкая непереносимость всего, что связано с полицией, допросами и уголовными делами.
— Твоё дело никто не поднимал. Я обещал тебе это не делать, и я держу слово. Поверь, на мне столько дерьма, которое до этого прикрывалось и даже одобрялось, но если знать точки давления и уметь подкупать вышестоящих, они сами же его и закопают, — холодно усмехается он.
— А что дальше?
— Дальше он сядет. Надолго или ненадолго…
— Это значит, что он сейчас обозлён на меня и когда выйдет… — снова ловлю паническую атаку.
— Нет, Эва, это значит, что ты никогда больше не столкнёшься с этим человеком. Как я это организую, тебя не должно волновать. Ты доверяешь мне? — давит на меня своим взглядом. Но мне уже не страшно, это его эмоции, и они только выглядят пугающе, по факту ничего плохого не несут. Я пытаюсь в это верить, поэтому уже не сжимаюсь.
— Да, доверяю. Спасибо… — выдыхаю я, прикрывая глаза. — Это очень дорого обошлось?
— И это тоже не должно тебя волновать. Я говорил, что ты сегодня пантера? — меняет тему, касаясь пальцами моих серёжек, заставляя их покачиваться. — Такая агрессивная, хищная, мне нравится, — вкрадчиво произносит мне на ухо, касаясь его губами. — Я хочу тебя сегодня сверху, вот в этом образе, — окончательно меня отвлекая. Паника отпускает, но за ней накрывает жаром. И мне хочется наплевать на всё и остаться с ним в этой машине, слушая его успокаивающий голос.
Но машина уже паркуется на стоянке, и Влад выходит.
Никогда не была леди и не привыкла к мужскому вниманию. Но чётко запомнила, что могу выйти только когда Влад подаст мне руку.
Греховцев открывает мне дверь и помогает выйти. На крыльце полиции нас уже встречает адвокат. Мужчины пожимают руки, за нами охрана. Никогда не чувствовала себя настолько значимой. Вся эта процессия собралась ради меня.
— Эва, не переживайте, — успокаивает меня адвокат, когда мы поднимаемся по ступеням. — Это стандартная процедура. Говорите, что решили развестись и ушли от мужа. Вы не обязаны были сообщать ему место своего нахождения. Никакого криминала в этом нет. Просто отвечайте на вопросы спокойно, без лишних эмоций.
Киваю, стараясь дышать ровно. Сжимаю предплечье Влада, ища в нём точку опоры.
Возле нужного кабинета нас останавливает сержант.
— Только допрашиваемая и адвокат, — отрезает он, глядя на Влада и охрану.
Греховцев сжимает челюсть. Я вижу, что ему стоит усилий не возражать. Он переводит взгляд на меня, глубоко вдыхая.