Она выходит из душа в полотенце. Эва уже не стесняется быть при мне обнажённой, открытой. Её не напрягает мой взгляд, мои действия и эмоциональные порывы.
Это знак, что не всё потеряно? Это надежда на то, что «мы» всё-таки имеем место на существование?
— У тебя сегодня выходной? — спокойно спрашивает она, подходя к зеркалу, нанося на лицо крем из тюбика, который держит в руке.
А я рассматриваю её спину, плечи и идеальные для меня формы. Ещё влажную кожу, мой засос на её шее… прикрываю глаза.
— Нет, не выходной, — выдыхаю, распахиваю глаза, поднимаюсь с кровати, надеваю штаны и иду к ней.
Эва замирает, откладывая крем, смотрит на меня через зеркало. Хочется сорвать с неё это полотенце, вжать лицом в зеркало и…
И нет, я не голоден, и нет, я не хочу секса. Я хочу в очередной раз показать ей, что она моя. Но это бессмысленно. Это не заставит её любить меня. Поэтому я просто одной рукой обвиваю её талию, а другой скольжу по влажным плечам и шумно вдыхаю запах её волос.
— В принципе, Авдеев уже не опасен для тебя, — говорю ей в висок, глядя в глаза через зеркало. — Он уже не выйдет.
— Ну когда-то же выйдет? — напряжённо спрашивает она, хаотично поглядывая на мою ладонь на своей талии. — Какой срок ему грозит?
— Не важно, он не выйдет, — недоговариваю, зачем ей подробности.
Эва сглатывает, но кивает, вопросительно глядя мне в глаза через зеркало. Правильно, я не договорил.
— Внешних угроз для тебя больше нет, ты свободна, Эва. Я выполнил своё обещание, — закрываю глаза. Не хочу видеть её реакцию. Мои руки стискивают её крепче. — Ты можешь спокойно передвигаться по городу, учиться, работать, посещать общественные места, в общем вести обычную жизнь вне этих стен.
— Спасибо. Правда, спасибо, — взволнованно тараторит она, сжимая мою ладонь.
Ослабляю хватку, открываю глаза. Улыбается. Она улыбается…
— Но я дала тебе меньше, чем ты мне, поэтому я, наверное, должна…
— Ничего ты мне не должна! — нервно обрываю её речь.
Замолкает, закусывает губы.
— Я сделал то, что хотел. Я дал тебе то, что должен был, и плата в ответ мне не нужна. Ты свободна, Эва. Дыши глубже, — холодно усмехаюсь я.
Не выходит тепло ей об этом сообщать. Меня корёжит изнутри.
— Почему ты злишься? — тихо спрашивает она.
— Я злюсь, Эва… это не злость, — обхватываю её подбородок и поворачиваю к себе, целую. Аккуратно, нежно, едва касаясь. Хотя хочется жёстко смять эти губы. Но я держу себя в руках. — Честно? — спрашиваю в её губы. — Я начинаю понимать Авдеева и не хочу тебя отпускать.
Она сглатывает, дёргает лицом, вырывая его из моего захвата.
Вот и ответ - она не останется. Но я ещё не задал этот вопрос, а она не ответила.
— Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Как моя женщина. Сама осталась, добровольно. Двери всегда открыты. Я буду злиться и крушить всё вокруг, если ты уйдёшь, но я не буду трогать тебя и принуждать остаться насильно. Мне нужно просто одно твоё слово. Да или нет, Эва, — глотаю воздух, потому что мне с трудом даётся этот контроль и её свобода выбора. Вот как выглядят роковые женщины, которых не хочется отпускать и которые привязывают к себе. Это болезненно.
— Влад… — начинает она.
— Да или нет, Эва. Детали мы обсудим после.
Молчит, сжимая губы.
Я уже знаю ответ, я и вчера его знал, но я хочу его услышать, словно от этого что-то изменится.
Терпеливо жду её ответа, как преданный пёс. Начинаю поглаживать её живот, вдыхать запах за её ухом, целовать плечи, ведь завтра у меня может её не быть, и я пытаюсь запомнить ту, которая принадлежала мне в прошлой жизни.
— Нет… — наконец выдыхает она.
Ну, собственно, ожидаемо.
Но крушить всё хочется начать именно сейчас. Или придушить её за отказ. Но, конечно, я этого не сделаю. Я не стану ломать женщину, чтобы она потом меня возненавидела. Силой любви и взаимности не получишь. Авдеев тому доказательство.
А жаль… Очень, мать её, жаль…
— Если ты хочешь, я могу остаться на пару недель, а потом уеду.
Все… Отпускаю Эву. Это не моя женщина, раз не идёт со мной в будущее.
Я понимаю, что это психологические травмы и триггеры для неё, но эгоистично не понимаю…
Отхожу от неё, завожу руки за спину, чтобы больше не касаться.
— Нет, Эва, мне не нужно одолжение. Или ты со мной навсегда, или свободна! — холодно произношу я.