Хм… Я такой? Это комплимент, или…?
Ни хрена не соображаю, потирая лицо.
— Эва… — выдыхаю. — Я сейчас не самый лучший собеседник, — усмехаюсь, облизывая губы. — Я пьян… Ты зачем пришла? У тебя что-то случилось? — спрашиваю напрямую. Не способен сейчас вуалировать и заходить издалека.
— Нет, у меня ничего не случилось. Ты не рад меня видеть? Не ждал? — она сама ловит мой взгляд и обеспокоенно ищет там ответы.
— Ждал, Эва. Я очень ждал…
Я пьяный и очень честный.
— Но ты ушла от меня, и теперь я не понимаю… — не могу связать все свои мысли в одну конструкцию. — Имею ли право на тебя, могу ли касаться и на что-то надеяться… — сглатываю. — Потому что я хочу… хочу касаться, хочу иметь права, потому что не сплю нормально последние месяцы… — сжимаю челюсть. Какого хрена я не контролирую свой язык? — Не надо меня дразнить собой, Эва. Я, сука, не железный, как может показаться. Или ты…
Ой, блять. Я же сейчас наговорю херни.
Всё, Грех. Закрой свой рот!
Снова прикрываю глаза, запрокидывая голову. Дышу.
— Кто сказал, что я ушла от тебя? — вдруг выдаёт Эва.
— Мой пьяный мозг сейчас не способен понять ход твоих мыслей. Прости, — не открываю глаза, не смотрю на неё.
— Если бы я хотела окончательно уйти, я бы не приняла от тебя ничего. Я бы уехала подальше и никогда не вернулась. Я просто хотела проверить…
— Что проверить? — резко поднимаю голову, складываю руки на столе в замок и подаюсь к ней, пытаясь понять, что происходит.
— Отпустишь ли ты меня на самом деле, если я когда-нибудь захочу уйти. Ты отпустил. Прости. Может, это жестоко, но это мои триггеры и травмы. Мне важно было знать точно, свободна ли я или нет. Будешь ли ты держать или нет.
— И? Какие выводы у этого эксперимента? — начинаю злиться на неё. И никак не могу этого сейчас скрыть. Не получается. Алкоголь во мне ничего не может скрыть.
— Ты действительно отпустил. Спасибо. Теперь я уверена, что если вдруг так сложится, то ты не будешь держать. Но я не уходила и не хочу без тебя жить, — тоже сглатывает, начиная быстро моргать. — Ты настоящий, ты благородный, ты совершенен. Я просто не знала таких мужчин, как ты, поэтому не поверила. Ты мне дорог. Тебе было больно меня отпускать, но ты отпустил, — замолкает, кусая губы. — А сейчас я пришла сама, потому что хочу. Потому что тоже не сплю и потому что мне тебя не хватает.
— Можно говорить честно? — уточняю я.
— Только так и нужно.
— Все нервы мне вымотала, зараза такая! — рычу на неё.
А Эва улыбается, утвердительно кивая.
— Прости, — шепчут её губы. — Я так боялась, что ты меня уже не ждёшь…
— А я…
Да к чёрту слова. Ничего вменяемого я ей сейчас не скажу.
Проверила она… Я чуть крышей не потек.
Срываюсь с места, отпуская своё тело, как будто кто-то спустил с цепи, и теперь всё можно. Мой стул откатывается назад и шумно ударяется об стену. Иду на неё.
— Ты сейчас не бойся, Эва. Я просто очень соскучился. Очень… И на нежность не способен. Если что, тормози меня.
— Не буду. Я тоже очень скучала, — шепчет она, тоже поднимаясь со стула.
Хватаю её, вжимаю в себя и целую. Наконец-то. Да! Да, мать вашу! Она моя. Она не уходила…
А дальше всё, конечно, подогрето моим состоянием без какого-либо контроля. Но Эва знает, что я не способен ей навредить, в каком бы состоянии ни был. Я просто разрешаю своему телу всё.
Опрокидываю её на стол. Что-то летит на пол и разбивается, похрен, ничего не вижу и не слышу, только её глаза, губы и подрагивающее тело. Срываю с себя рубашку нахер, пуговицы выдираются с мясом и отлетают. Хочу контакта тела с её телом. Её платье задралось от моей резкости, и там чулки. Да.
— Ты готовилась к нашей встрече? — вкрадчиво спрашиваю я.
Кивает, медленно моргая, и возбуждённо тянется, разводя свои стройные ноги.
— Умница. Но трусики не надо было надевать. Порву же нахрен, как и это шикарное платье, — хриплю я.
В подтверждение своих слов хватаю её платье на груди и раздираю этот соблазнительный каплеобразный вырез, обнажая грудь. Наваливаюсь сверху, закидывая её ноги себе на бёдра, и набрасываюсь на эту манящую грудь. Мою грудь. Моё тело.
Я не нежен и не ласков. Кусаю её грудь, всасываю кожу, лижу, как изголодавшееся животное. Но Эву это давно не пугает, её пальцы такие же нетерпеливые, они сжимают мои плечи, руки, царапают спину, требуя большего. Её тело такое податливое в моих руках.
— Зараза, какая же ты зараза, — рычу ей в шею, впиваясь в неё, оставляя засосы. — Не делай так больше, — продолжаю хаотично её целовать, одновременно расстёгивая ширинку.
Мои руки уже рвут её трусики к чёртовой матери. Слишком резко и грубо. Эва вскрикивает, но я закрываю ей рот агрессивным поцелуем, и вот её тело уже не паникует, а наоборот, выгибается, подаваясь ко мне. Крышу срывает окончательно от накопившегося за всё это время голода по ней и осознания, что она не уходила.