Что посеешь
Что посеешь
Того же автора
Тех же авторов
Человек, который не был убийцей Ученик Горная могила Немая девочка Непригодные Высшая справедливость
===
Цитата
Так повесьте их высоко Так повесьте их медленно Но повесьте их высоко Я требую мести Ранним утром Рождённый для веселья
— Kent, «Töntarna».
===
Как давно она уехала отсюда?
Годы. Много лет. Но сколько? Очевидно, меньше десяти. Неважно. Могло бы и должно было быть больше и дольше — она это почувствовала, когда увидела знакомый силуэт города за окном автобуса.
Что она тут делает?
Зачем она вернулась?
В чём настоящая причина?
Десять лет прошло — и что с того? Почему ей просто не всё равно? Ей и было всё равно. У неё не было ни малейшего интереса узнавать, что стало с кем-то из двадцати девяти человек, с которыми она была вынуждена проводить время три года. Чем они теперь занимаются, есть ли у них семьи, где работают, где живут.
Ей было всё равно, плевать на них.
Она и представить не могла, что кому-то было бы интересно узнать о ней. Она никогда ничего не значила ни для кого из них. Вообще, могли ли они её вспомнить? Некоторые, может, и могли. Должны были бы. Или тех, с кем обращались плохо, забывают? Они существуют, лишь пока их можно мучить? Исчезают, когда причинять боль больше невозможно? Новые жертвы, наверное, во всех смыслах заменяют старых.
Что она тут делает?
Зачем она вернулась?
Нет, она вернулась не с триумфом. Никакой сладкой мести. Никаких надежд на то, что они соберутся вокруг неё или станут лучше к ней относиться, потому что она стала известной или успешной. Она не могла вернуться и показать им. Гадкий утёнок не превратился в лебедя, а просто стал старше, жёстче — гадкой уткой.
Так что она тут делает?
Зачем она вернулась?
Может, она просто хотела показать, что жива, что не боится, что им не удалось её сломать? Но так ли это на самом деле? Кто знает, как сложилась бы её жизнь, если бы те годы были другими? Были лучше? Были выносимыми?
Без Трёх, которые решили, что она недостойна даже раздражения? Обращались с ней как с воздухом. Как с пустым местом.
Без молчаливой свиты — таких неуверенных, так боявшихся оказаться на её месте, — которая это допускала.
Без Макке и Филипа.
Нет, не это. Не сейчас. Ещё не время. Она оттолкнула их: мысли, имена, тот вечер. Они будут там, напомнила она себе. Она встретит их. Сегодня вечером. На вечеринке, или как это назвать. Уж точно не «встреча выпускников». Нужно было чувствовать хоть какую-то общность, чтобы «воссоединяться». Они будут там.
Может, именно поэтому она и ехала туда, возвращалась.
Сон.
Тот, что снился снова и снова.
Впервые он пришёл к ней ночью, после того как она получила приглашение. А потом всё чаще — после того, как она ответила «да». Тот сон, где она получает сатисфакцию. Где защищает себя. Воздаёт им по заслугам. Иногда такой реальный, такой живой, что она просыпалась с чувством триумфа. Которое, конечно, рассеивалось, стоило ей встать и вернуться в реальность.
Автобус проехал мимо знаков, сообщавших, что они въезжают в Карлсхамн, что она вернулась в город, из которого уехала. Который покинула. Из которого переехала. Ком в животе, который она принимала за раскаяние или тревогу, на самом деле, наверное, был чем-то другим, сказала она себе. Решимостью. Предвкушением. Медленно возрождавшейся ненавистью, которую она так долго отталкивала, но которой теперь позволит расти.
Вот зачем она вернулась.
Вот что она должна сделать.
Дать сдачи.
===
Кунгсгатан.
Анжелика Карлссон не пыталась сдержать довольную улыбку, сворачивая на эту улицу. В Карлсхамне были виллы побольше и пороскошнее, квартиры и дома поизысканнее, адреса поэксклюзивнее. Но за неполных четыре месяца она фактически переселилась в просторную трехкомнатную квартиру на Кунгсгатан. Совсем неплохо.
Сто двенадцать дней с тех пор, как она впервые встретилась с Нильсом.
Сто тринадцать с тех пор, как она написала ему на одном из тех сайтов знакомств, на которых была зарегистрирована и которые регулярно просматривала. На семнадцать лет старше нее. Выглядел таким милым, разведен, дочь, которая уже не жила дома, — его профиль казался идеальным, именно тот тип мужчины, которого она искала, хотя, конечно, наверняка знать было нельзя. Лишь на пятом, а может, на шестом свидании она поняла, что встретила того самого. Опустив глаза, она чуть застенчиво положила свою руку на его и сказала, что надеется — он захочет увидеться с ней снова, что она очень хотела бы, чтобы это… переросло во что-то большее, чтобы они стали парой. Он застенчиво улыбнулся и наверняка отмахнулся бы, если бы она не держала его за руку.