Ванья поступила правильно. Сначала она сообщила ему о том, что собирается сделать, а затем рассказала его начальству о произошедшем и о его проблеме. Русмари Фредрикссон, к которой Торкель обычно не питал особых симпатий, оказалась на удивление порядочной. Вместо отстранения, программы реабилитации и возможного перевода они договорились о плане, согласно которому он уходил на досрочную пенсию на хороших условиях. Для внешнего мира он был немолодым человеком, который после трагической гибели жены решил уйти на покой после долгой и успешной карьеры.
На самом деле его уволили, и это открыло двери безудержному пьянству.
Но сегодня он успел влить в себя всего несколько — то есть пять — банок пива, прежде чем пришёл Себастиан. Он был чисто вымыт, свежевыбрит и собирался выйти и встретиться с людьми. Встретиться с Урсулой. Ему по-прежнему не нравилось лицо, смотревшее на него из зеркала, но он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько сносно.
===
Это было странное чувство, подумал Торкель, когда они с Себастианом вместе вошли через большие стеклянные вращающиеся двери. Быть здесь, вернуться — и при этом не иметь возможности просто подойти, показать удостоверение на проходной и пройти к лифтам, подняться в офис. Он остановился и осмотрел здание, которое так долго было его вторым домом.
Он не рассчитывал когда-нибудь сюда вернуться.
Теперь почувствовал тоску. Не по самому месту, а по ощущению принадлежности. По тому, чтобы иметь задачу. Может быть, именно поэтому он ухватился за безумные идеи Себастиана, подумалось ему теперь. Потому что он отчаянно нуждался в причастности, в том, чтобы быть частью чего-то.
Додумать эту мысль он не успел. Урсула вышла из лифта по другую сторону проходной и направилась к ним. Он поднял руку в знак приветствия и обрадовался, увидев её. Она остановилась, заметив его, — Себастиан, очевидно, не сказал, что Торкель придёт с ним, когда звонил ей. На мгновение она, казалось, подумала, не вернуться ли ей в офис, но продолжила идти со скептическим, удивлённым выражением лица.
И в тот момент она ещё даже не слышала того, что они собирались ей рассказать.
«Значит, Билли убил Дженнифер?» — подытожила она, подавшись вперёд и понизив голос, когда они закончили рассказ. Они сидели в самом дальнем конце столовой на нижнем этаже. Перед каждым — нетронутый кофе. Скептицизм — не то слово, чтобы описать выражение лица Урсулы. Она смотрела на них так, словно они оба сошли с ума. Себастиан и сам слышал, как это звучит, когда произносишь вслух. Ей потребуется немало времени, чтобы вообще допустить такую возможность, а может быть, она так и не сможет.
«Я не знаю, — сказал он, пытаясь смягчить их утверждение. — Он мог это сделать… да. Или он ни при чём, но если бы мы могли посмотреть отчёты об исчезновении и убийстве, это бы нам очень помогло».
«Ты должна признать, что вся эта история с поддержанием видимости жизни — это то, на что Билли вполне способен», — вставил Торкель.
«Он и ещё сотни других. Почему вы вообще в это верите? Что с вами не так?» — Она невольно повысила голос, и Себастиан положил руку ей на плечо, но она стряхнула её.
«Мы же объяснили почему…»
«Ты злишься на Билли», — обратилась она к Торкелю.
«Не настолько, чтобы обвинять его в подобном».
Урсула замолчала, откинулась назад, переводя взгляд с одного на другого, пытаясь найти слабые места в их рассуждениях — в этом Себастиан был уверен — и сам бы поступил точно так же.
«Он помогал её отцу, — сказала она с нотой торжества в голосе. — Именно Билли нашёл поддельные фотографии. Зачем бы ему это делать, если он виновен?»
«У него не было выбора. Я разговаривал с Конни — он не из тех, кто сдаётся. Если бы Билли ему не помог, тот обратился бы к кому-нибудь другому. Помогая сам, он сохранял контроль».
Урсула не была убеждена, он видел. Всё по-прежнему звучало слишком безумно. Чтобы кто-то из своих переступил эту черту.
«Он убил кошку, — тихо произнёс Торкель. — В свою брачную ночь. Себастиан видел».
Себастиан вздохнул. Это определённо не сделало их слова менее безумными. Урсула уставилась на него так, что подтвердила его правоту.
«Ты видел, как он убивает кошку?» — произнесла она медленно, словно ослышалась.
«Да, я видел, как он убил кошку, но ничего не сказал. Ни Торкелю, ни тебе, никому. Наверное, стоило, но я этого не сделал. Вот и всё».