Урсула продолжала на него смотреть, и у него возникло ощущение, что он ещё далеко не в последний раз слышит об этом от неё.
«Но если бы мы просто могли увидеть отчёт, — сказал Торкель, возвращая разговор в нужное русло, — то, надеюсь, в нём найдётся что-то, что позволит нам исключить эту возможность. Мы ведь надеемся, что ошибаемся».
Урсула откинулась назад, скрестила руки, губы сжались в тонкую линию. Она уже приняла решение, Себастиан видел.
«Мне жаль, но я не могу вам его достать. Меня уволят. Как и вас двоих».
«Я, строго говоря, никогда не был в штате, а вот он…» — Себастиан махнул рукой в сторону Торкеля, пытаясь немного разрядить обстановку. Напрасно — ни малейшей благодарности. Урсула отодвинула стул и встала. Себастиан предпринял последнюю попытку.
«Ты нас знаешь. Я не безумец в том смысле, Торкель не мстительный — он чертовски хороший следователь. Мы оба чертовски хороши в своём деле».
«Тогда поговорите с Ханссоном. Просто пойдите к нему».
«У нас недостаточно, чтобы официально обращаться к кому-либо», — трезво констатировал Торкель.
«От меня вы ничего не получите», — отрезала Урсула и ушла. Себастиан подумал, не окликнуть ли её и не спросить ли, увидятся ли они вечером, но это, вероятно, было бы плохо воспринято — и ею, и Торкелем. Он тяжело откинулся на спинку стула.
Чёрт возьми, как он ненавидел всё это.
===
Чёрт возьми, как она ненавидела всё это.
Раньше это было лишь смутным ощущением, мимолётной догадкой в глубине сознания — что не всё так, как должно быть, — но мысль была настолько расплывчатой, что каждый раз, когда она к ней приближалась, та растворялась и становилась невозможной для осмысления. Визит Себастиана и Торкеля привёл к тому, что теперь она могла к ней обратиться. Хуже того — визит заставил её по-настоящему допустить эту мысль.
Урсула посмотрела на Билли, который сидел, полностью поглощённый экраном. Но он, видимо, почувствовал её взгляд, потому что повернулся к ней с вопросительной улыбкой.
«Что такое?»
«Я думаю о Дженнифер», — сказала Урсула, что было абсолютной правдой.
«Да, это чертовски безумно».
«Как ты это переживаешь? Вы же были довольно близки».
Билли отодвинул стул от стола, откинулся назад и слегка пожал плечами.
«Я думал, что она утонула во Франции четыре года назад, так что я уже как бы пережил это…»
«Но теперь выяснилось, что её убили».
«Да, но это просто вызывает… злость, что кто-то это с ней сделал, а тоску и горе это не меняет».
«А что Ханссон сказал?»
«Не особенно много». — Билли пожал плечами. «Хотел узнать, можно ли ещё что-то извлечь из поддельных публикаций в сети».
«И можно?»
«Нет, насколько мне известно».
Чем Ханссон и удовлетворится. Не станет копать глубже, не попросит кого-то другого проверить. Это Себастиан и Торкель заставили её думать так.
Чёрт возьми, как она ненавидела всё это.
«Остаётся только ждать и смотреть, будем ли мы ещё привлечены», — закончила она и вернулась к экрану и отчёту об убийстве Ивана Боткина. Он был значительно тоньше, чем по остальным жертвам. Было установлено, что использовалось то же оружие, и предполагалось, что Боткина застрелили Линде и Грёнваль. Но Урсулу всё время преследовал ноющий дискомфорт — как маленький камешек в ботинке. Билли, за которым следили, а он этого не заметил; совпадение, что Линде и Грёнваль появились ровно в тот момент, чтобы увидеть, как они уезжают к загородному дому; небольшая, но немаловажная разница — что Боткина застрелили в шею, а не в голову. Это могло объясняться менее опытным стрелком, но также…
Она ни на секунду не верила, что Билли может быть как-то причастен, а просто чувствовала, что в деле об убийстве Боткина есть мелочи, которые не совсем сходятся. Но теперь слова Себастиана о власти и контроле над смертью нашли в ней отклик. Боткин умер от кровопотери. Относительно долгая и мучительная смерть по сравнению с выстрелом в голову. И если это молодые люди его застрелили, то почему не подошли и не выстрелили ещё раз, когда он лежал беззащитный на земле? Чтобы убедиться наверняка, что он мёртв, и двигаться дальше? Они ведь торопились. Их ждала Энни Страусс, в девичестве Линдерберг.
Себастиан был прав в том, что говорил. И он, и Торкель были чертовски хороши. Если они во что-то верили, каким бы безумным это ни казалось, к этому стоило отнестись серьёзно. У неё и самой уже было ощущение, что что-то не сходится, а если перечитать материалы, надев «очки Билли», как Себастиан и Торкель заставили её сделать, — это было всё что угодно, только не успокаивающе.
Помимо заключения судмедэксперта, материал, по сути, состоял лишь из показаний Билли. Он забрал Боткина, отвёз его прямо в загородный дом, оставил его там и уже ехал в Векшё, когда Карлос сообщил ему, что они задерживают подозреваемых. Не было ни временных привязок, ни других свидетелей, и, насколько Урсула могла видеть, не было предпринято никаких серьёзных попыток найти таковых.