Последнее дополнение к отчёту было от новых следователей — Ханссона и Густестама — и датировалось вчерашним днём. Они поговорили с Билли о манипулированных фотографиях и узнали, что снимки больше ничего не могут дать, а также провели несколько сравнительных поисков по методу погружения тела, но пока безрезультатно.
В целом — никаких серьёзных новостей, кроме следов на запястьях. Пытка или сексуальный акт, зашедший слишком далеко? И то и другое было вполне возможно. Представить, что Билли мог увлекаться играми в доминирование, было для Себастьяна совсем нетрудно.
Доминирование, контроль, власть.
Его мысли прервал Торкель, поднявшийся со стула. Он сделал несколько размашистых шагов туда-сюда, словно собираясь с мыслями. Что бы ни последовало за этим, у Себастьяна было ощущение, что ему это не понравится.
— Я думаю… — начал Торкель, слегка запинаясь. — Он убивает Дженнифер четыре года назад. Возможно, теперь русского. Ты тут психолог, но я выслеживал немало серийных убийц. Если он тот, за кого ты его принимаешь, то будут и другие жертвы.
Себастьян впервые за долгое время лишился дара речи. Так далеко он не думал, не решался думать. По понятным причинам. Дженнифер — уже достаточно страшно, Боткин тоже давил тяжким грузом, но если есть и другие жертвы… Он знал, что с Билли что-то не так, но ничего не предпринял. Сколько ещё людей погибло по этой причине? Одна мысль о том, какая вина лежит на нём самом, была почти невыносима.
Торкель снова сел за компьютер, закрыл отчёт и начал новый поиск.
— Что ты делаешь? — выговорил наконец Себастьян.
— Пропавшие без вести.
Себастьян непонимающе посмотрел на него.
— Билли — полицейский. Он знает, что без тела обвинительный приговор практически невозможен. Или вообще обвинение.
Пальцы Торкеля быстро забегали по клавишам. В нём появилась острота, интенсивность. Это было почти как снова сидеть рядом с прежним Торкелем. Если бы кто-то увидел его впервые именно в этот момент, невозможно было бы догадаться, что он глубоко спившийся человек. Он начал делать выгрузку из базы данных.
— Исчезновение никогда не расследуют так же тщательно, как убийство, — продолжил он, глядя на появившийся список и принимаясь сужать его, вводя дату смерти Дженнифер.
— Так что если он убил больше людей, их объявили в розыск и так и не нашли, — подытожил Торкель. Себастьян лишь кивнул. Каждый год в Швеции пропадало больше людей, чем можно было подумать, но большинство находилось. Подавляющее большинство — живыми, некоторые покончили с собой, единицы стали жертвами преступлений. И лишь очень немногие просто исчезали и не находились больше никогда. Если к тому же отсеять тех, у кого, предположительно, были причины скрываться добровольно, цифра становилась ещё меньше. Торкель откинулся на спинку стула. На экране перед ним теперь был список из тридцати-сорока человек, бесследно пропавших за последние четыре года.
Себастьян наклонился вперёд, подавляя тихий внутренний голос, который говорил ему, что он может быть косвенно виновен в том, что один или несколько из этих людей больше нет в живых. Он абсолютно ничего не мог с этим поделать сейчас. Помешать Билли когда-либо причинить вред другому человеку — вот что было главным приоритетом. Но с чего начать? Перед ними были только имена — мужчины и женщины разного возраста из разных уголков страны. Как связать кого-либо из них с Билли?
— Что это? — спросил он, указывая на одно имя в списке. Хуго Сален, семнадцать лет, пропал в Уппсале третьего ноября.
— А что с ним? — спросил Торкель.
— Мы ведь были в Уппсале в это время?
Себастьян был совершенно уверен, что не ошибается. То расследование, те дни в конце октября — начале ноября навсегда врезались ему в память. Торкель снова поднялся, ненадолго вышел из кухни и вернулся с ежедневником. Пролистал до нужной даты и кивнул.
— Это был наш последний день там.
Себастьян посмотрел на Торкеля, но ему не нужно было ничего говорить. Стоило попробовать. Торкель снова вышел и вернулся с несколькими ежедневниками.
2018, 2019, 2020.
Четверть часа спустя оба откинулись на спинки стульев. Торкель выглядел если не довольным, то по крайней мере воодушевлённым, рвущимся продолжать. Себастьян отдал бы что угодно, лишь бы отмотать время назад — к брачной ночи Билли. К следующему понедельнику. Когда ему следовало пойти к Торкелю, рассказать о том, что он видел, что это может значить, сказать, что они обязаны отреагировать… Тогда они, возможно, вероятно, могли бы остановить серийного убийцу. Возможно, вероятно, спасти четырёх человек, чьи имена теперь светились на экране перед ними. Четверо, бесследно пропавших в тот же день, когда Выездная группа заканчивала расследование в соответствующем городе и возвращалась в Стокгольм. Четверо, которых так и не нашли.