— Зачем он приходил? Что ему нужно?
— Он говорил о Дженнифер.
Разумеется. Проклятая тварь. Вопрос только — что именно он сказал? Задавал невинные вопросы или выложил карты на стол и рассказал, в чём его подозревают. Всё-таки речь шла о Себастьяне Бергмане — он мог сказать что угодно. Реакция Мю говорила о том, что разговор зашёл чуть дальше простого любопытного расспроса под видом дружеского кофе.
— Что он про неё сказал? — спросил он, стараясь говорить непонимающим тоном, не пуская злость в слова.
— Он говорил о неделе после её исчезновения. — Билли сидел неподвижно. Он знал, что сейчас последует, но собирался играть роль полного неведения. — Когда я думала, что ты работаешь, а в Выездной группе, оказывается, считали, что ты в отпуске.
— Родная… — начал он, жалея, что не нашёл ничего лучше работы, на которую можно было бы свалить, но менять что-то было поздно. — Я работал. У нас было столько дел после тех убийств из реалити-шоу, ты же знаешь.
— Почему в Выездной группе об этом не знают?
— Понятия не имею, может, ошибка в графике отпусков или ещё что-нибудь? Но я был в Стокгольме и работал.
— А в середине июля того лета. С семнадцатого по двадцать первое. Где ты тогда был?
Билли глубоко вздохнул — первый признак того, что он начинал уставать от этого. Он сделает ещё одну попытку, а потом уместно будет обидеться. Перейти в контрнаступление. Надавить на чувство вины.
— Тогда я тоже был на работе. Я был в Хельсинборге, в Ульрисехамне — вёл доследование и завершал его. — Он недоумённо покачал головой и чуть выпрямился на диване. — Родная, что всё это значит?
— Он сказал, что они проверяют, не связан ли ты с её исчезновением.
Неудивительно, что она сидела, обнимая подушку и плача. Себастьян наверняка был убедителен, спокоен и деловит. Внушающий доверие, с лёгким оттенком сочувствия. Билли ни секунды не сомневался, что Мю любит его. У неё не было оснований верить хоть чему-то из сказанного Себастьяном, но каким-то образом ему всё-таки удалось посеять зерно сомнения. Пора было оскорбиться. Почувствовать себя задетым. Он развёл руками и встал.
— Дженнифер не пропала, она мертва. Ты думаешь, я её убил?
— Нет, конечно нет…
— Я не понимаю, — перебил он, уже на повышенных тонах. — Не понимаю, что затевает Себастьян, не понимаю, откуда он это взял, но больше всего не понимаю, почему ты сидишь здесь и, похоже, веришь этому ублюдку.
— Я и не верю…
— Достаточно для того, чтобы устроить мне допрос, похоже. Когда я вошёл, ты не сказала: «Дорогой, здесь был Себастьян, и он окончательно свихнулся».
— Но зачем ему приходить и обвинять тебя?
— Я же только что сказал — он совершенно невменяем!
— Кто такая Стелла?
Он был совершенно не готов услышать это имя. Тем более от Мю. Часть его прошлого, которую он старался забыть, — здесь, посреди будущего, которое он пытался построить. Он непроизвольно застыл на несколько секунд, не в силах вымолвить ни слова.
— Не знаю, — сказал он наконец.
— Стелла Симонссон.
— Нет, не знаю, кто это.
— Ладно, хорошо.
— А кто это?
— Неважно.
— Нет, судя по всему, важно.
— Нет, неважно. — Она повернулась к нему: слёзы исчезли. Их сменило нечто другое. Решимость? Может быть, раскаяние. — Извини, просто он был очень… убедительный, и он знал всё об этих неделях, когда я была на западном побережье, а тебя не было со мной, и…
— Я знаю, я знаю, — сказал Билли, снова садясь рядом с ней на диван. — Но подумай. Ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни было. Ты ведь не можешь всерьёз верить, что я причастен к смерти Дженнифер.
— Тогда почему он так думает? Зачем приходил?
— Он старый, одинокий, озлобленный человек, у которого слишком много свободного времени. Может, он считает, что Торкель вылетел по моей вине, откуда мне знать. — Он протянул руку и положил свою ладонь на её. Она, кажется, не возражала. — Я с ним разберусь.
Она сидела молча, задумчиво покусывая нижнюю губу. Всё ещё выглядела потрясённой и, похоже, переваривала услышанное. Он не мог допустить, чтобы она слишком много думала — это могло привести к новым вопросам. Он сжал её руку.
— Я люблю тебя и никогда бы тебе не соврал.
Это прозвучало так невероятно искренне и честно, что он сам почти поверил.
Мю не спала совсем.
Как ей хотелось верить мужу. Она верила ему. Не верить было бы нелепо. Альтернатива была… идиотизмом. Безумием. Как он и сказал — она ведь так хорошо его знает, лучше, чем он сам себя знает, ей иногда казалось. И всё же она не могла отделаться от визита Себастьяна. Билли много рассказывал о нём за эти годы. Человек крайне несимпатичный. Эгоист, лишённый эмпатии, может быть, даже немного безумный. Так зачем же ей тратить хоть секунду на его слова?