— Ты пришёл к Мю, — услышал он голос Билли, и в нём была мрачная серьёзность, от которой Себастьян невольно содрогнулся. — Ты настроил её против меня. Мне нечего больше терять. А тебе — есть.
— Билли, — снова попытался Себастьян, но его тут же оборвали.
— Кто-то, кого ты любишь, умрёт. И кровь будет на твоих руках.
Потом стало тихо.
Билли исчез.
Себастьян стоял с телефоном в руке, чувствуя, как ледяной холод разливается внутри.
Аманда.
Он имеет в виду Аманду.
Он бросился в прихожую, сунул ноги в ботинки и одновременно сдёрнул куртку с вешалки. Рванул входную дверь и захлопнул за собой. Мелькнула мысль, что Анна-Клара всё ещё в квартире, но заниматься ей сейчас не было времени. На бегу по лестнице он снова достал телефон.
— Билли звонил! Я думаю, он идёт за Амандой! — крикнул он Ванье, когда та ответила. — Она в детском саду?!
— Что? Что ты имеешь в виду… — услышал он голос Ваньи, естественно, ничего не понимающей. Он распахнул дверь подъезда и выбежал на залитую солнцем улицу, повернув направо.
— Билли знает, что Мю разговаривала с тобой, он в отчаянии, — объяснял он, всё больше задыхаясь. — Я думаю, он идёт за Амандой. Или за тобой.
— Но зачем ему…
— Плевать на «зачем»! Позвони в «Солнечный лучик». Проверь, что она там, сделай так, чтобы она оттуда не уходила. Я уже бегу! Не встречайся с Билли!
Он повесил трубку — не мог бежать и говорить одновременно. Собственно, он вообще едва мог бежать — физическая форма была ужасающей, грудь горела уже через несколько сотен метров. Но он заставлял себя. Бежать быстрее, чем когда-либо в жизни.
===
— Как я уже говорила Ванье по телефону, дядя Билли забрал её примерно полчаса назад.
Себастьян уставился на заведующую «Солнечного лучика». Дыхание всё ещё как после марафона, он едва смог выговорить слова, добравшись сюда. Едва стоял на ногах от изнеможения.
— Так вы просто отдали её?! — спросил он с паникой в голосе, звучавшей как гнев. Этого не могло быть. Этого не должно быть. Заведующая отступила на шаг.
— Нет, мы её не «просто отдали». Билли Русен стоит в списке тех, кому разрешено забирать. Точно так же, как и вы.
— Он сказал, куда они едут? — попробовал он в последней отчаянной попытке.
— Нет.
Полчаса форы на машине. Они могли быть где угодно. Он никогда её не найдёт. Все силы разом ушли из тела. Он опустился на скамейку, обозначавшую границу зоны без обуви. Сидел в окружении детских комбинезонов и резиновых сапожек.
Этого он не переживёт, он чувствовал.
Потерять ещё одного ребёнка.
— Мы можем что-нибудь сделать?.. Позвонить кому-нибудь? — обеспокоенно спросила заведующая, явно чувствуя себя неловко. Себастьян лишь отмахнулся, чувствуя слёзы на лице, и снова достал телефон — нужно было попробовать всё. Гудок за гудком. Ответь, пожалуйста ответь, молил он мысленно. Он уже собирался сдаться, когда Билли снял трубку. Шум на заднем плане исчез. Было совсем тихо. Хороший или плохой знак?
— Билли, я прошу тебя, умоляю, не причиняй ей вреда. Я заслужил это, но не Ванья, не Аманда. Пожалуйста…
Тишина изменилась. Билли повесил трубку. Себастьян уже собирался перезвонить, когда телефон пикнул.
СМС. От Билли. Фотография.
Себастьян смотрел на телефон. Он должен был открыть сообщение, это он знал, но вдруг… вдруг это его худший кошмар. Вдруг это его Аманда. Мёртвая. Наказанная за то, что сделал он. Это его сломает, но он должен знать. Дрожащими руками он открыл фотографию. Несколько секунд ему потребовалось, чтобы понять, что он видит, но потом он вскочил на ноги и выбежал из детского сада.
Урсула собрала все записи и копии лабораторных отчётов в папку. Рентгеновские снимки оказались единственным новым результатом её визита в судебно-медицинский институт. Она заказала рентгенографический анализ шейных позвонков, и третий с четвёртым демонстрировали отчётливые следы компрессионных повреждений. Это был прорыв. Это указывало на убийство. Дженнифер была задушена.
Обычно она испытывала определённое удовлетворение, когда вместе с коллегами обнаруживала нечто решающее — их работа нередко способствовала вынесению обвинительного приговора, — но на этот раз она чувствовала лишь пустоту и печаль. Всё, что подтверждало их теорию, означало трагедию. Для всех причастных.