— Иди посиди у меня на коленях, — сказал он, протягивая к ней руки.
— Нет.
— Если сядешь ко мне, потом поедем в магазин игрушек, и ты выберешь всё, что захочешь.
Аманда одарила его сияющей улыбкой и быстро перебралась к нему на колени. Он обнял её, закрыл глаза, и они мгновенно наполнились слезами.
===
Голова раскалывалась от боли. Всё плыло перед глазами.
Она поняла, что её вытащили из кухни и усадили в кресло; помнила, как пыталась встать, но ноги не слушались. Почувствовала боль, когда кабельные стяжки затянули на руках и ногах, врезаясь в кожу. Всё вокруг было размытым и нечётким. Затем она ощутила что-то холодное на голове и лице. Очень холодное. Сознание начало проясняться, она несколько раз моргнула. Голова раскалывалась, но холод приносил облегчение. Она вяло попыталась освободиться, но знала — бесполезно. Она сидела привязанная к креслу с подлокотниками в кабинете Торкеля. Прохлада исчезла, и Билли встал перед ней, положив кухонное полотенце, в котором, очевидно, был лёд, на письменный стол Торкеля.
— Прости, Урсула, — сказал он, опустив голову, глядя в пол.
— Что ты делаешь? — с трудом выговорила она.
Похоже, звук её голоса как-то подействовал на Билли. Он оглянулся, схватил полотенце — кубики льда рассыпались по полу, — подошёл к ней и затолкал ткань ей в рот. Потом взял рулон армированного скотча и несколько раз обмотал его вокруг её головы, поверх рта.
Закончив, он снова встал перед ней, прислонился к письменному столу и по-прежнему не смотрел на неё.
— Во всём виноват Себастьян.
Урсула глухо замычала из-под кляпа.
— Ничего личного к тебе, но я позвонил ему и пообещал, что убью того, кого он любит. Что посеешь, то и пожнёшь.
Торкель слышал каждое слово из соседней комнаты.
Билли собирается убить Урсулу. Он действительно безумен.
Торкель мысленно проклинал себя за то, что открыл дверь, не заглянув в глазок. Стоило Билли оказаться внутри — справиться с Торкелем не составило для него никакого труда. Забрать его телефон, отправить ту смс, которая должна была заманить сюда Урсулу. Ждать, пока она придёт…
Он отбросил все посторонние мысли — нужно освободиться. Как бы, чёрт возьми, это ни было трудно. Билли всё сделал тщательно. Торкель был уверен, что это не первый раз, когда тот кого-то связывал. Он пробовал тянуть и дёргать — безрезультатно. Кабельные стяжки не поддавались. Силы его были ограничены позой: сидя на полу, руки подняты над головой, ноги вытянуты вперёд. Не от чего оттолкнуться, а плечи уже ныли — больше часа в этом неестественном положении. Да и в самой чугунной плите, к которой он был привязан, ничего не расшатывалось. Массивная громадина. Её выбрала Лисе-Лотте, она любила готовить.
Нужно найти что-нибудь острое. Не лежит ли что-нибудь на столешнице над ним? Он, конечно, немного прибрался, но нож вполне мог остаться. Он резко повернул голову и попытался разглядеть что-нибудь на ближайшем к плите участке столешницы. Не получалось. И даже если бы там что-то лежало — как до этого добраться? Он мог скользить вбок вдоль решётки, но нужно было подняться выше, чтобы иметь хоть какой-то шанс дотянуться. При условии, что этот предмет лежит практически вплотную к плите. Шансы были совершенно ничтожны, но ничего другого он придумать не мог. В теории он мог подтянуть ноги, подсунуть ступни под себя и принять что-то вроде положения на корточках. Если дойдёт до этого — можно будет использовать силу ног, чтобы вытолкнуть себя вверх. Дотянуться. Он подтянул ноги, одновременно приподнимая зад от пола, пытаясь подобрать ступни под себя.
Это было чудовищно трудно.
И чудовищно больно — фактически он подтягивал собственный вес на руках, закреплённых над головой. А пластиковый коврик уезжал из-под него всякий раз, когда он пытался упереться связанными ногами. После четырёх мучительных попыток он сидел ровно на том же месте, только ещё более измотанный.
Но он должен это сделать.
===
Скорая прибыла в детскую больницу Астрид Линдгрен. Их ждали, персонал стоял наготове, и Аманду быстро увезли в палату. Взяли кровь на анализ, не обращая внимания на её плач и протесты, ещё раз проверили давление — работали быстро и слаженно. Аманда по-прежнему выглядела бодрой. Если не считать уколов, казалось, она воспринимает всё происходящее скорее как увлекательное приключение.
Как купание с папой в большом море.
Приехали Ванья и Йонатан. Тут же кинулись к ней. Аманда обрадовалась, вскочила в кровати и протянула к ним руки. Они обнимали её оба. Ванья встретилась взглядом с Себастьяном через плечо дочери.
Заплаканная, смертельно перепуганная, отчаявшаяся.
Они посидели у кровати, поиграли с ней какое-то время. Себастьян держался в стороне. Такой же беспомощный, как когда-то перед стеной воды. Потом Йонатан принялся читать Аманде сказку, а Ванья жестом позвала Себастьяна в коридор.