— Она вроде бы в порядке. Выглядит бодро.
— Да…
Себастьян не собирался рассказывать, что сказала медсестра, давшая Аманде активированный уголь. Что симптомы могут проявиться не сразу.
— Что, чёрт возьми, произошло, Себастьян? — спросила Ванья, не в силах больше сдерживать слёзы. Себастьян видел, как она растеряна. Одно дело — узнать, что её друг и коллега оказался убийцей, но то, что он отравил её дочь, что она может потерять её, — это было за пределами того, что она могла вместить или осознать. Себастьян ничем не мог ей помочь.
— Не знаю. Он позвонил и сказал, что убьёт того, кого я люблю.
— Зачем? Он тоже любит Аманду.
— Потому что я пошёл к Мю.
— Это не… — Ванья не закончила фразу, лишь покачала головой. — Это причиняет боль не тебе, а мне.
— Не думаю, что он рассуждает так. Он знает, что значит для меня Аманда.
Ванья прошла несколько шагов по бледно-зелёному коридору, шмыгнула носом, снова покачала головой — словно отказываясь пытаться понять, что происходит.
— Они тебе что-нибудь сказали? — спросила она, кивнув в сторону палаты, откуда они только что вышли. Себастьян понял, о чём она.
— Они делают всё возможное.
Ванья снова заплакала, и он подошёл к ней и обнял. Она позволила ему. Безутешно рыдала, уткнувшись лицом ему в плечо. Послышались шаги — к ним шла женщина в белом халате. Ванья высвободилась из его объятий и вытерла слёзы и сопли тыльной стороной ладони.
— Меня зовут Амина Раджез, я врач, — сказала женщина, подойдя. — Вы уверены, что Аманда приняла именно варфарин?
Ванья непонимающе посмотрела на неё, потом на Себастьяна.
— Это было написано на упаковке, — сказал он.
— Я спрашиваю, потому что мы не обнаружили его следов в анализах, а должны были бы, если она его приняла. Тем более в таких количествах.
— Что? Что это значит?
— Мы не видим никаких признаков отравления, но варфарин мы можем исключить точно.
— Правда? — Казалось, с плеч Ваньи разом свалилось килограммов двадцать. Слёзы снова потекли, но на этот раз она улыбалась.
— Мы хотели бы оставить её на наблюдении, — продолжила врач успокаивающе. — Но, как я сказала, все анализы соответствуют совершенно здоровой трёхлетней девочке.
Себастьян оглянулся в поисках стула — ему нужно было сесть. Отпустившее напряжение буквально подкосило его. Он нашёл стул и сел. Наклонился вперёд, опустил голову между коленей. Чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Он ощутил, что Ванья подошла к нему, и медленно выпрямился.
— Может, зайдёшь и расскажешь Йонатану?
— Да, но я не понимаю. Он забирает её из детского сада, присылает фотографии, даёт нам найти её и коробку с лекарством. Что он задумал?
— Похоже, хотел нас отвлечь.
— Зачем?
Он видел по её лицу, что она, возможно, уже сама нашла ответ на собственный вопрос. Она серьёзно смотрела на него.
— Билли сказал, что убьёт того, кого ты любишь?
— Да, поэтому тебе и Аманде нужна охрана, пока мы его не найдём.
— А Урсула?
Идеальное преступление. Ботхин».
Билли ненадолго отлучался. Когда вернулся, у него в руках был длинный яркий шарф. Если он не принёс его с собой, значит, это был шарф Лисе-Лотте.
— Или было бы идеальным, если бы Дженнифер не нашли. Если бы Себастьян не начал думать.
Урсула видела, как он почти рассеянно принялся наматывать концы длинного шарфа на руки. Она следила за ним взглядом, но он лишь изредка бросал на неё короткие взгляды. Минимальный зрительный контакт.
— Вы бы никогда меня не раскрыли. Ботхин был последним. Я решил больше никогда этого не делать.
Он шагнул к ней, она попыталась отпрянуть, а он обернул плотную ткань вокруг её шеи. Обмотал дважды, отступил на шаг и осторожно потянул за концы, натягивая. Этого хватило, чтобы Урсуле стало труднее дышать.
— Я хотел Мю. Близнецов. Семью. Быть лучшим мужем и отцом. Я собирался остановиться, потому что не хотел рисковать потерять семью.
Билли крепко сжал концы.
— Так я, во всяком случае, думал.
Он впервые посмотрел на неё, и в его взгляде была пугающая, странная смесь нежности и предвкушения.
— Прости, — сказал он и потянул.
Изо всех сил.
Урсула почувствовала, как весь доступ воздуха прекратился. Боль была невыносимой. Всё тело натянулось как стальная пружина, она извивалась, рвала путы, из последних сил пытаясь освободиться. Бесполезно. Билли усиливал давление. Урсула чувствовала, как нарастает паника. Шарф врезался всё глубже в шею. В ушах зазвенело, голова пульсировала. И всё же откуда-то издалека она услышала звонок мобильного телефона.