Звонок за звонком за звонком.
Зрение снова начало мутнеть. Билли склонился ближе к её лицу. Нежность из его взгляда исчезла — осталось только предвкушение. Возбуждение. Телефон зазвонил снова.
Один гудок за другим.
Внезапно Билли ослабил хватку на шарфе, и когда давление спало, ей удалось снова вдохнуть немного воздуха. Её жадные, лихорадочные вдохи были болезненными, лёгкие отчаянно требовали кислорода, но дышать можно было только носом — и этого было мучительно мало. Она тряслась всем телом от напряжения. Словно сквозь туман она увидела, как Билли раздражённо нашёл свой мобильный, сбросил вызов и выключил телефон.
— Себастьян, — сказал он. — Теперь он знает кто, но не знает где.
Торкель слышал, что происходит в соседней комнате. Времени оставалось совсем мало. Он проклинал себя. Если отчаявшиеся матери могут поднять машину, чтобы спасти своих детей, то он, чёрт возьми, должен суметь подтянуться настолько, чтобы подобрать ноги под себя.
Он крепко — до невыносимой боли — ухватился за чугунную решётку конфорки и, стиснув зубы, потянул себя вверх изо всех сил. Руки горели от боли. Плечи и локти тоже. Но на этот раз ему удалось подобрать под себя ноги. Он на мгновение замер на пятках, давая рукам и кистям передышку, — но ненадолго. От плана добраться до ножа он отказался. Всё болело, когда он снова толкнул себя вверх, — чугунная решётка чуть сдвинулась назад. Её можно было откинуть к задней стенке, когда нужно почистить поверхность под ней. Ему удалось удержать равновесие. Он наклонил голову и почувствовал виском одну из ручек-переключателей плиты.
План «Б». Единственный шанс.
Змея была начеку.
Извивалась, шипела, контролировала и требовала. И всё же он долго колебался. Сочетание ненависти и осознания того, что он потерял навсегда, всё время двигало его вперёд, но когда Урсула оказалась перед ним — напор ослаб.
Они знали друг друга так давно. Не общались в частной жизни, но всё же были друзьями. Он замещал её, когда в неё стреляли. Она была довольна им. Он рос от её похвалы. Она была ему дорога.
Себастьян — другое дело…
Себастьян не был ему дорог. Не был другом. Себастьян разрушил его жизнь. Он заслужил это. Раздавленный после смерти жены и дочери. Узнать, что и в этом виноват он, — это уничтожит его.
Медленно змея пробудилась.
Билли отбросил телефон и вернулся к Урсуле.
Она измученно смотрела на него, когда он снова взял концы шарфа, обмотал их вокруг кулаков, чтобы покрепче ухватиться, и начал тянуть.
Ещё решительнее на этот раз.
Глухое, тошнотворное бульканье вырвалось из горла Урсулы. Её тело содрогалось. Билли склонился прямо над ней, глядя ей в глаза. Дышал тяжелее, возбуждался. Змея металась из стороны в сторону. Власть наполняла его.
Торкель слышал, как Урсула борется за жизнь.
Он прижал голову к переключателю и начал осторожно поворачивать его, чтобы зажечь запальник плиты. Попытался заклинить его за ухом, повернул плечи и вытолкнул их как можно выше, и вдруг услышал металлический щелчок — пламя вспыхнуло. Он надеялся, что жар будет достаточным, чтобы размягчить кабельные стяжки.
Стало горячо, но недостаточно.
Стяжки были слишком далеко, пламя слишком маленькое.
Из соседней комнаты звуки борьбы Урсулы становились всё слабее. Со стоном он крепко прижал голову к тому же переключателю и вывернул газ на максимум. Высокое голубое пламя лизнуло пальцы, но стяжки по-прежнему были слишком далеко. Пришлось вывернуть руки внутрь. Собрав всю волю, он оттолкнулся от пола, чтобы подняться как можно выше, откинул решётку и сунул руки в огонь. Боль была настолько мгновенной и сильной, что Торкель испугался — потеряет сознание. Запах горелых волос, кожи и плоти заполнил кухню. Он пытался не кричать, но это было невозможно. Он заорал так, что казалось — в горле что-то порвалось. Кляп заглушил большую часть крика, но далеко не всё.
Билли услышал шум из кухни.
Он был так невероятно близко… Шум мешал. Он пытался не обращать внимания, но змея недовольно зашипела. Всё грозило оказаться менее упоительным, чем могло бы быть. С яростным рыком Билли снова отпустил шарф. Придётся закончить чуть позже — сначала нужно разобраться с Торкелем.
Застрели его, прошипела змея. Пусть истечёт кровью. Как Ботхин.
Билли вытащил табельное оружие из кобуры и вышел из кабинета. Как только он оказался в маленькой прихожей, до него донёсся запах горелой плоти и волос. Он направился к кухне. Плита включена? Торкеля на полу не было видно. Билли замер у кухонной двери. Что здесь произошло?