— Я думала, ты напишешь, — сказала она, когда он подошёл и снял пальто.
— Встреча отменилась, — сказал он и сел.
— Почему?
— Он не смог принять меня сегодня, я не стал спрашивать почему.
— Разве вы не договаривались?
— Договаривались, но перенесём на другой раз.
— Ладно. Хочешь чего-нибудь? — спросила она, поглядев в сторону стойки. — Или пойдём?
— Пожалуй, возьму кофе и бутерброд, — сказал он, хотя есть не хотелось. Ему хотелось посидеть здесь ещё. На нейтральной территории. Вернуться домой, на виллу в Брумме, — значит ещё сильнее ощутить, что ничего не получилось. После стольких лет пара дней, казалось бы, ничего не решает, но он просто не был уверен, что сможет решиться ещё раз. Сегодня и то едва выдержал.
— Я закажу. Сиди, — сказала она, выбралась из-за стола и пошла к стойке.
Кэти. Его дочь. Ей только что исполнилось двадцать.
Замечательная во всех отношениях. Умная, любознательная и с широким кругозором. Щедрая, общительная и открытая, легко заводящая друзей. И это было удачей, потому что всю свою жизнь она переезжала с места на место.
Или, по крайней мере, с трёх с половиной лет.
Временами, особенно в начале подросткового возраста, она спрашивала, есть ли вообще смысл заводить друзей, если рано или поздно её заставят с ними расстаться, но это прошло. Теперь ей даже нравилось оказываться в разных местах, открывать для себя новые страны и жить в новых городах.
Она не помнила, что бывала в Стокгольме раньше.
Не помнила 26 декабря 2004 года.
Утро было чудесным.
Немного облачно, но тепло и приятно. Рождественские дни были одними из немногих в году, когда никто обычно не звонил, не писал писем и сообщений. Когда он мог полностью отключиться от дел. Он наслаждался каждой секундой. Проснулся рано, без будильника, надел плавки и прошёл несколько шагов до воды. Поплавал, отдохнул и вернулся готовить завтрак.
Утро перешло в день, но они оставались в своём расслабленном ритме. Никаких дел, никуда не надо, ничего не нужно делать.
Отдых. Вместе. Его маленькая семья.
Он сидел с книгой в плетёном кресле на их маленькой веранде, выходящей на море. Кэти играла внизу с рождественскими подарками, полученными накануне вечером. Целый набор пляжных игрушек. Лопатка, грабельки, ведёрко, формочки для куличиков и маленькая водяная мельница, которую она сосредоточенно наполняла мелким песком.
— Можешь сходить за водой, если хочешь, — сказал он, понаблюдав за её игрой. Кэти подняла на него глаза.
— Туда, — сказал он, показывая в сторону моря. — Возьми ведёрко.
Кэти встала, взяла ведёрко с божьими коровками и затопала вперёд. В бунгало была вода, но ему казалось — ничего страшного. Он мог наблюдать за ней всю дорогу. Сплошной плоский белый пляж. Когда она дошла до воды, он уже собирался встать и пойти за ней навстречу. Донести ведёрко. Нужно давать ей немного свободы. Порой они с Клэр слишком её опекали — он это знал.
Кэти семенила невероятно быстро на своих коротких ножках. Он улыбнулся, глядя, как она переваливается, в кепочке на голове, ведёрко раскачивается почти горизонтально.
Когда пришла волна, она была уже слишком далеко — у него не было ни единого шанса добежать. Но он попытался. Никогда в жизни он не бежал так быстро, как в тот момент, когда понял, что происходит, но он был слишком далеко, видел, как стена воды смыла её, прежде чем она накрыла его самого.
Каким-то чудом ему удавалось бо́льшую часть времени держать голову над водой, и его прибило к одному из отелей, стоявших в глубине за пальмами и кустарником. Он ухватился за лестницу, судорожно за неё цеплялся и понемногу подтянулся наверх. Спасён.
Когда вода перестала накатывать и медленно растекалась по улицам, между домами, по детским площадкам и парковкам, он отправился на поиски. Обломки и хаос повсюду. Он звал их: Клэр! Кэти! И его крик вливался в хор имён на разных языках, поднимавшийся к небу. Он продолжал, пробираясь сквозь изуродованные останки курортного рая. Видел людей повсюду — апатичных, в шоке; тех, кто искал, кто звал своих близких, звал на помощь; плакал; разгребал и разбирал завалы; пытался навести порядок, помочь, сделать хоть что-то — там, где ничего не было достаточно.
В конце концов он нашёл Клэр. Всё лицо в ссадинах, кровь стекала на тонкую тунику — скорее розовую, чем белую. Порезы и ушибы по всему телу. Левая рука сломана, но, казалось, она этого не замечала. Нужны были куда более серьёзные травмы, чтобы заставить её прекратить поиски.