«В смысле?»
Ванья не успела продумать тактику беседы и решила начать с правды, хотя бы на начальном этапе.
«Мы знаем, что на нее дважды подавали заявления о мошенничестве. Тебе известны другие ее жертвы?»
Назрин слегка склонила голову набок и внимательно ее рассмотрела. Ванье показалось, что та прикидывает, какую выгоду из этого извлечь.
«А если да, то что мне за это будет?» — последовало, как и следовало ожидать, через пару секунд.
«В смысле — что за это будет?» — спросила Ванья, изображая полное непонимание. Стоило хотя бы попытаться выяснить, как мыслит противник. Торкель не раз говорил, что не нужно относиться к четвертой власти как к противнику или врагу, но Торкель был прав не всегда.
«Сделка, — предложила Назрин. — Я даю тебе имена тех, кого Анжелика, насколько мне известно, обобрала, а ты даешь мне эксклюзив на определенные материалы расследования.»
«Значит, есть еще имена?»
«Больше двух? Да.»
Ванья замолчала, снова обдумывая. Что будет означать сделка с этой женщиной? Как это повлияет на отношения с другими СМИ? Законно ли это вообще? Она слишком мало знала об этом. Она не умела играть в эту игру, не так, как Торкель. Она знала, что у него были хорошие отношения с бывшим криминальным репортером «Экспрессен» Акселем Вебером. Который был убит их преступником в Уппсале. Торкель искренне горевал по нему. Ездил на похороны.
Слишком много похорон для одного человека.
Ванья знала, что Торкель иногда обменивался информацией в тех пределах, в которых Вебер мог ее дать, не нарушая защиту источников, — но на таком уровне?
Настоящая сделка?
Это не казалось правильным. Не сейчас.
И к тому же, если Назрин смогла найти больше жертв Анжелики, то, черт возьми, ее команда со всеми имеющимися ресурсами должна быть способна на то же самое.
«Я не могу обещать тебе эксклюзив на что-либо», — заявила она.
«Ну тогда удачи. Свяжись со мной, если передумаешь.»
И она ушла. Ванья подавила импульс окликнуть ее. Какой в этом смысл? Она не могла заставить ее выдать имена и не собиралась торговаться. Она отошла от ресепшн и направилась к лестнице на второй этаж, но остановилась, увидев, кто ждал ее на ступеньках. Херман Йёранссон. Не нужно было быть экспертом по языку тела, чтобы видеть, что он возмущен.
«Ты сказала мне, что у вас нет мотива», — раздраженно произнес он, когда она подошла.
«Мы не знаем, является ли месть мотивом.»
«Но она может быть мотивом.»
«Может, да.»
«Я был бы признателен, если бы узнал об этом заранее.»
«Зачем?» — Ванья почувствовала, как что-то внутри прорвалось, и тихий голос, твердивший ей сдерживаться, утонул в хлынувшем потоке разочарования и раздражения. — «Что ты будешь делать? Попросишь всех, кто когда-либо фигурировал в полицейском расследовании или был оправдан судом, сидеть дома? Это план? А что будет, если следующая жертва не из этой категории? Если вы скажете, что в зоне риска только оправданные, а потом застрелят какую-нибудь чертову монахиню. Значит, ты соврал. А это никогда не хорошо для политиков, верно? Так что, по сути, я, может, оказала тебе услугу. Пожалуйста. Не за что.»
Она продолжила подниматься, но остановилась через два шага и обернулась.
«И кроме того. Решения о том, какую информацию мы предоставляем лицам, не участвующим в расследовании, принимаю я, и, честно говоря, мне плевать, что ты «был бы признателен».»
Она не стала дожидаться реакции политика, а продолжила быстрым шагом на второй этаж. Ругалась про себя, чувствовала, как слезы жгут за веками, но сглотнула ком, загнала слезы обратно. Вечер и так выдался достаточно паршивый, не хватало еще расплакаться. Она влетела в кабинет, и Карлос поднял глаза от экрана.
«Как прошло?»
Она бросила на него взгляд, эффективно пресекший дальнейшие расспросы, прошла к своему столу и взяла мобильный.
Три пропущенных вызова. Все от Джонатана.
Она посмотрела на часы. Аманда уже легла. Она забыла созвониться по видеосвязи. Опять. К злости и разочарованию прибавился укол совести. Она позвонит Джонатану позже, узнает, как у них прошел день. Получит новости о жизни дочери. Ей это было нужно, но она хотела подождать. Боялась, что действительно расплачется, если увидит Джонатана и заговорит об Аманде.
Она вышла в коридор и зашла в туалет. Справила нужду, вымыла руки и посмотрела на себя в зеркало. Ну хватит уже, черт возьми. У нее есть работа, которую она хотела. Лучшая команда Швеции работает на нее. Парень, который не устраивает трагедий из-за того, что ему время от времени приходится брать больше ответственности за их маленькую семью. Первая пресс-конференция провалилась. И что? Пора прекратить себя жалеть и взяться за работу.