«Зачем тебе это — со мной?»
Она ни за что не позволяла бурлящей внутри радости проступить на лице, просто серьезно посмотрела на него, сказала, что он глупый, поинтересовалась, почему он себя недооценивает, — он, который, судя по всему, был таким замечательным человеком. Именно поэтому она хотела проводить с ним больше времени. Рука в руке они пришли к нему тем вечером. Впервые она оказалась в квартире на Кунгсгатан.
Через пару недель она представила ему Дика.
Своего безнадежного идиота-бывшего.
Подавленная и слегка рассеянная, она пришла к Нильсу после работы. Он, конечно, чувствовал, что что-то не так, но она не хотела об этом говорить, не хотела впутывать его. Держалась до тех пор, пока не почувствовала, что он вот-вот перестанет расспрашивать и сделает то, о чем она просила, — оставит это.
Тогда она нехотя рассказала все.
Вечер перешел в ночь, прежде чем она закончила.
Теперь Нильс знал все о том, как они с Диком познакомились, когда она была молодой и глупой, что ее восхищали его грандиозные, нереалистичные планы, безумные выходки, беззаботный образ жизни, но что под развлекательной, обаятельной поверхностью скрывалась темная, контролирующая сторона. Обливаясь слезами, она рассказала, что через пару лет забеременела, что Дик категорически не хотел ребенка, заставил ее выбирать между ним и малышом, а потом все равно бросил ее, всего через несколько месяцев после аборта. Нильс обнимал ее на диване, она вытирала слезы, позволяла себя утешить. Задумалась, как ей продолжить, но он помог, спросив, почему она думает о Дике именно сегодня, именно сейчас.
Что-то случилось? Он дал о себе знать?
Да. Случилось. Дал.
Несколько лет назад он снова появился в ее жизни, рассказала она. Начал опять за ней ухаживать. Говорил, что скучает по ней, что сожалеет о том, как обращался с ней, что осознал, как плохо себя вел. Он стал более зрелым и спрашивал, не могут ли они снова быть вместе. Умолял и упрашивал. Она поддалась. Поверила, что он действительно изменился. Что он сможет дать ей ту надежность, которую она искала.
Началось хорошо, через полгода они решили съехаться, купили квартиру в Гётеборге. Но через несколько месяцев его ревнивая, контролирующая сторона выползла наружу и взяла верх. На этот раз он стал поднимать руку. Где-то она нашла в себе силы вырваться. Ему ни за что не удастся вернуть ее снова, что бы он ни говорил, какие бы обещания ни давал. С Диком покончено. Но он с ней не покончил, ничуть. Время от времени он давал о себе знать, предъявлял требования, угрожал, давил на нее, делал все возможное, чтобы осложнить и разрушить ее жизнь. Сейчас речь шла о чем-то, связанном с квартирой в Гётеборге и кредитами, она толком не разобралась, повесила трубку, когда он начал кричать, и заблокировала его, но все равно он ухитрился залезть ей под кожу.
Поэтому она была грустной, когда пришла, хотя должна была быть счастливой. Своей жизнью. Им. Нильсом.
В ту ночь они впервые переспали. Потом она плакала в его объятиях. Говорила о том, как рада и благодарна, что они встретились. Он давал ей чувство защищенности, он так хорошо о ней заботился.
«Мне нравится заботиться о тебе», — прошептал он и нежно погладил ее по волосам. Она молча обняла его покрепче — это было именно то, что она хотела услышать.
В последующие недели она фактически переехала к нему. Приходила все чаще, оставалась все дольше, приносила с собой комплект-другой одежды на смену, получила полку, ящик, место в шкафу. Бывшую жену она ни разу не видела и не слышала о ней, дочь знала о существовании Анжелики и, судя по всему, нормально отнеслась к тому, что отец нашел новую подругу. Они не слишком часто общались, Нильс и его дочь, звонили друг другу в лучшем случае раз в две недели. За все время, что Анжелика провела в квартире, дочь ни разу не приехала в гости, хотя жила в Хельсингборге, меньше чем в двух часах езды.
Анжелика сделала последние шаги к двери. Довольную улыбку пора было стереть. На смену ей должны были прийти тревога и страх. Настало время сделать следующий шаг. Сегодня Дику снова удалось до нее дозвониться. Он грозил полицией, судебными приставами и бог знает чем еще. Она не очень поняла все, что он говорил, но речь шла о том, что он собирается продать квартиру в Гётеборге и что она каким-то образом должна ему денег.
Она поднимется в квартиру в растрепанных чувствах, расстроенная, заплаканная, нуждающаяся в утешении, которое только Нильс мог дать. И получит его. Но успокоиться не сможет. Не сегодня. Двести тридцать пять тысяч крон — вот чего хотел Дик. Очень, очень, очень много денег. Где ей их взять?