«Серьезно, Билли, — сказала она, поставив локти на стол. — Что, черт возьми, нам делать?»
«Со снайпером? Боюсь, мы сделали все, что могли, — ответил Билли, слегка пожав плечами. — Сейчас это ощущается как одно из тех безнадежных дел, где нам остается ждать, пока он совершит ошибку.»
«Когда он убьет следующего.»
«Или его задержат за что-нибудь другое, и мы найдем ружье, или он похвастается перед приятелем по пьяни, или сосед что-то заподозрит.»
«Или он убьет следующего.»
«Ладно, стакан действительно наполовину пуст.»
«Извини, тяжелый день.»
«Тяжелая работа. Ты знаешь, что всегда можешь попросить меня о чем угодно, если думаешь, что я могу помочь.»
«Я знаю. Спасибо.»
Она говорила искренне. Он был ее опорой. Она не могла сосчитать, сколько раз убеждалась, что не пережила бы последние месяцы без него. Когда Торкель ушел и она приняла Мобильную группу, Билли по-настоящему проявил себя и стал ее правой рукой. Поддерживал и помогал во всем. Одна мысль о том, что несколько лет назад она едва не разрушила их отношения, причиняла боль. Теперь они даже виделись в нерабочее время. Ванья не привыкла иметь много друзей. Всегда с трудом заводила их и еще хуже удерживала. Это Джонатан захотел познакомиться с Билли, наслушавшись его имени и поняв, как он для нее важен. Никакой ревности — ни тому, ни другому это не было свойственно, — просто интерес к ее жизни и, вероятно — хоть он никогда этого не говорил, — попытка помочь ей расширить и развить ее практически несуществующую социальную жизнь.
Ванья сомневалась.
Не потому, что думала, что Джонатан и Билли не поладят, — она была почти уверена, что они понравятся друг другу. Ее сомнения касались жены Билли. Мю. Некий коуч счастья, чья работа, судя по всему, заключалась в том, чтобы «максимизировать потенциал людей» и «повышать внутреннее ощущение благополучия, гармонии и покоя». Но Ванья старалась быть приветливой — что тоже, прямо скажем, не являлось ее ежедневной практикой, — и все прошло лучше, чем она ожидала. Что, впрочем, не так много значило. Она ожидала катастрофу. Теперь она вполне могла терпеть Мю. Сказать, что она ей нравилась, было бы преувеличением, но Ванья не впадала в панику и не ломала голову, как бы отменить встречу, каждый раз, когда они собирались увидеться. Теперь у них даже была общая тема для разговора.
Дети и беременности.
У Билли и Мю в июле должна была родиться двойня.
Ванья торжественно поклялась себе никогда не стать такой мамашей, которая не может говорить ни о чем, кроме своего ребенка, которая постоянно пересказывает смешные ситуации или высказывания и выкладывает в соцсети видео и фотографии, нарушающие право ребенка на частную жизнь. Весь этот культ материнства, представляющий его чем-то настолько невероятно уникальным, почти мифическим, что невозможно делать, обсуждать или думать о чем-либо ином, кроме того, что ты — мать, был ей совершенно чужд. Она любила Аманду. Сильнее, чем считала возможным кого-либо любить. Но в ее жизни были и другие важные вещи. Впрочем, она предпочитала разглядывать последнее УЗИ и обсуждать растяжки, чем слушать вариации на тему carpe diem.
Но они с Билли снова нашли друг друга. Он снова стал для нее скорее братом, чем коллегой и другом. Аманда называла его дядя Билли, когда он время от времени забирал ее из детского сада.
Она допила остатки пива и поднялась из тяжелого кресла.
«Мне надо подняться к себе, позвонить.»
«Джонатану?»
«В том числе. Вообще-то я хотела узнать, нет ли у Себастиана каких-нибудь мыслей по этому поводу.»
«Конечно, хуже не будет, наверное.»
«Только подпитает его и без того динозавроподобное эго, если я попрошу его о помощи.»
«Но он хорош.»
«Он очень хорош. В этом-то и беда», — сказала Ванья с легкой улыбкой. «Увидимся завтра.»
«Увидимся. Передавай привет Себастиану. И Джонатану.»
«Передам. Спокойной ночи.»
«Спокойной ночи.»
Билли смотрел ей вслед, пока она шла к лестнице — их номера были на втором этаже, так что незачем пользоваться лас-вегасовским лифтом. Он откинулся в кресле с пивом в руке.
Ванья позвонит Себастиану.
Это нормально, сказал он себе. Они будут обсуждать дело, что Себастиан знает о снайперах. Какой тип личности они ищут. Она никогда не стала бы просить его стать активным участником расследования, никогда не вызвала бы его сюда, в Карлсхамн. Билли не придется с ним встречаться. Он действительно хорош, Себастиан. Неисправимый мерзавец, но толковый, знает многое о самых темных закоулках человеческой психики.
Он также знал, что Билли убил кошку.
Задушил ее. В брачную ночь.