«Я сегодня ни с кем из них не успела поговорить», — произнесла она с ноткой грусти в голосе.
«У нее все хорошо, — мягко сказал Себастиан. — Речь идет о неделе, может, чуть дольше. Сделай то, что должна, и возвращайся домой. Все это переживут. Я рад помочь. На ваших условиях.»
«Спасибо.»
Снова тишина. Говорить особенно больше не о чем. Разговор, который перемещался между профессиональным и личным больше, чем он когда-либо смел надеяться. Может, лучше закончить тем, ради чего она, собственно, позвонила.
«Но, как я сказал, начни с водителя автобуса.»
Ванья встала рано утром, чтобы успеть созвониться по FaceTime с Амандой и Йонатаном, прежде чем они уйдут в детский сад и на работу. Она сидела на кровати в своём гостиничном номере и смотрела на дочь, которая радостно лепетала, поедая завтрак, и на мгновение почувствовала, как сильно скучает по семейной жизни, к которой так быстро привыкла. Её работа порой требовала больших жертв, но это вовсе не означало, что она собиралась бросить то, чем хотела заниматься и что хорошо умела, только потому, что стала матерью. Да, временами сердце немного щемило, но, как сказал Себастьян:
Никому от этого хуже не будет.
Все справятся.
Об этом легко забыть, когда скучаешь по ним особенно сильно, но чаще всего у них был самый обычный рабочий график, она могла и отвозить, и забирать ребёнка. А потом их бросало в затяжные дела далеко от дома. Но она знала, на что шла, когда соглашалась на эту работу.
Она сама выбрала этот путь, всегда к нему стремилась.
Карлос ждал её, когда она пришла в участок. Как обычно, в безупречной и наверняка безумно дорогой одежде. Ванья была бы поражена, если бы суммарная стоимость всех вещей в её гардеробе оказалась больше, чем то, что Карлос заплатил за одно только пальто. Сама она утром ни секунды не думала о том, что надеть. Впрочем, как и все остальные утра. Джинсы, старая жёлтая футболка с принтом, поверх неё — зелёная толстовка с капюшоном и кожаная куртка. На ногах — потёртые кроссовки. Возможно, ей стоило бы больше следить за своим внешним видом теперь, когда она стала начальником, но Торкель тоже не расхаживал в галстуке и костюме.
— Тебе нужно наверх? — спросил Карлос, кивнув в сторону дверей. Если у него и были замечания по поводу её выбора одежды, а Ванья знала, что были, то он ни единым жестом этого не показал.
— Нет, можем ехать сразу, — сказала она, и они сели в машину.
Карлос завёл двигатель и поехал на восток. В сторону Карлскруны.
Без малого час спустя они припарковались у довольно невзрачного оранжево-коричневого четырёхэтажного здания на Ернвогсторгет, где прокуратура делила помещение с полицией и службой пробации. Прокурор Таге Яльмарссон, который вёл дело Керстин Нойман, по-прежнему работал здесь и ждал их в приёмной. Пожилой седовласый мужчина, приближающийся к пенсионному возрасту, поздоровался с ними, предложил кофе и провёл в один из маленьких переговорных кабинетов прокуратуры, без окон. На столе посередине лежали три папки и ждали их.
— Когда я услышал, что Керстин Нойман убита, я так и думал, что кто-нибудь заглянет, — сказал он, жестом предлагая им сесть. — Так что я заказал их из архива. Здесь и материалы расследования, и оба оправдательных приговора. — Он подвинул папки к ним через стол. Ванья примерно представляла, что в них.
Летом 2010 года Керстин Нойман подрабатывала водителем автобуса. Она везла арендованный автобус из Карлсхамна на юношеский турнир по гандболу в Шёвде. На борту были команды мальчиков и девочек, тренеры, организаторы и сопровождающие родители. Команда мальчиков выиграла свою группу и дошла до финала. Они остановились поесть, немного отметили победу, так что выехали поздно, уже в темноте. Около часа ночи, примерно через двадцать километров после Йёнчёпинга, автобус съехал с дороги и опрокинулся, скатившись по крутому склону.
Четыре девочки и три мальчика погибли, многие другие получили тяжёлые травмы.
Комиссия по расследованию аварий не обнаружила механических или технических неисправностей автобуса и пришла к заключению, что водитель заснула за рулём. Но Нойман категорически отвергала обвинения и утверждала, что пыталась увернуться от лося и потеряла управление, однако ни следы торможения, ни техническая экспертиза этого не подтвердили. Ей было предъявлено обвинение в причинении смерти по неосторожности, причинении телесных повреждений и грубом нарушении правил дорожного движения. Установить с достаточной уверенностью, что она заснула, не удалось.
— Вы помните Керстин Нойман? — спросила Ванья, листая одну из папок.