— Если повезёт, он у нас. Введём тебя в курс по дороге.
===
Тим Каннингем сидел напротив него.
Высокий и худощавый, где-то между сорока и пятьюдесятью — точнее трудно определить, не спрашивая. Одет в тёмно-синий костюм, рубашка расстёгнута у горла — галстук он на этот раз оставил дома, видимо желая показать, что уже чувствует себя непринуждённо в обществе Себастьяна. Выглядел он хорошо, принадлежал к тем людям, у которых есть время и деньги следить за внешностью и телом.
Мультинациональный, глобальный класс.
Экономическое образование в Сиднее, в университете с длинным названием, стажировка в McKinsey, потом первая работа в Unilever. Себастьян понятия не имел, чем занимались все эти компании, но уяснил, что они были крупными, что Тима перебрасывали из страны в страну на различные руководящие должности, что зарабатывал он много.
В английском языке было что-то такое. Себастьян замечал, что он придавал всему сказанному дополнительный вес. Всё становилось значительнее. Это было, конечно, смешно, но он думал так ещё когда учился в Академии ФБР в Куантико в восьмидесятых. А то, что Тим к тому же был и красноречив, и умён, тоже шло на пользу.
Себастьян ни разу не вспомнил о своих грязных окнах.
Было отрадно беседовать с умным человеком.
Тим пришёл к нему, потому что его мир внезапно перевернулся. Внезапная смерть его жены Клэр разрушила его жизнь, и он обратился к Себастьяну за помощью, чтобы снова стать целым.
Клэр и Тим познакомились в университете, поженились, когда им было по двадцать. Она была его опорой в жизни, его лучшим другом. У Себастьяна было подозрение, что при их кочевом образе жизни она, возможно, была и его единственным другом. Два года назад они оказались в Швеции, обосновались в Брумме, и им нравилось там жить.
— Ей переезды на новые места нравились больше, чем мне, — сказал Тим с улыбкой и продолжил на ту же тему: какой замечательной была Клэр. Ещё при первой встрече Себастьян заметил склонность Тима идеализировать свою жену и их совместную жизнь.
Он всегда говорил о времени «до».
Никогда — о «после». Никогда — о «сейчас».
— Не расскажете поподробнее о том, как она погибла? — спросил Себастьян. Пора было сосредоточиться на причине, по которой они здесь. На больном месте. Тим замолчал и слегка осел в кресле. — Нам необходимо говорить о том, что причиняет боль, — продолжил Себастьян. — Нельзя залечить рану, не очистив её.
— Красивая метафора, — сказал Тим, пытаясь улыбнуться.
— Спасибо, но другого пути нет.
Тим, кажется, понял это. Он сложил руки на коленях, собрался с духом. Себастьян ждал.
— Я говорил ей — не надо ездить на велосипеде в темноте, — тихо произнёс Тим. — Я только что вернулся домой, она могла взять машину, но не захотела. Сказала, что ей нужно размяться.
Тим снова замолчал. Себастьян ободряюще смотрел на него.
— Продолжайте, пожалуйста.
— Но она не вернулась. Около десяти я забеспокоился и начал обзванивать всех. В одиннадцать позвонила полиция. Её сбила машина.
Новая тишина. С улицы доносились сигналы сдающего назад грузовика.
— На этом всё кончилось, — продолжил Тим. — Целая жизнь — и вот так просто оборвалась. Водителя так и не нашли.
Грузовик за окном всё продолжал пятиться. Тим сидел, опустив голову и уставившись на свои сложенные руки. У Себастьяна возникло ощущение, что он не собирается продолжать, поэтому он нарушил молчание.
— Что вы чувствуете, когда говорите об этом?
— Злость, — тихо ответил Тим. — Я злюсь.
— Из-за того, что она погибла?
— В том числе.
— На что ещё вы злитесь?
На секунду Себастьяну показалось, что Тим не расслышал вопроса — или, во всяком случае, не собирается на него отвечать, — но потом тот поднял голову и посмотрел прямо на него.
— На то, что всё — ложь. Было ложью.
Себастьян смотрел на него. Не совсем понимая этот поворот. Как будто Тим приближался к чему-то другому, что беспокоило его на более глубоком уровне.
— Не понимаю. Вы просидели тут полтора часа и говорили только о том, как хорошо вам было вместе… — осторожно подтолкнул Себастьян.
— Так и было. Пока она была жива. А теперь я остался со всем этим один. С ложью, с тем, что она… что мы… сделали.
— Я не совсем вас понимаю, Тим, — признался Себастьян. — Но гнев — совершенно естественная реакция на тяжёлые события. Мне кажется, у вас есть другие чувства, с которыми вы ещё не разобрались. Но для этого вы здесь.
— Правда? — спросил Тим, встретив его взгляд, после чего поднялся и подошёл к окну, глядя на улицу сквозь грязные стёкла. Себастьян ждал. Не возражал против ожидания. Это было самое увлекательное, что с ним случалось за долгое время.