До этого момента она могла все спланировать, дальше придется импровизировать. При удачном раскладе Нильс сразу и добровольно предложит одолжить ей деньги, не задавая вопросов и ничего не проверяя. Скорее всего, он предложит юридическую помощь, может быть, обращение в полицию. В таком случае ей придется мягко увести его от этой мысли, не торопясь и осторожно подсадить идею, что он сам может стать тем, кто поможет ей освободиться раз и навсегда. Ее рыцарь на белом коне. Займ. Для него — посильная сумма, для нее — вопрос жизни и смерти.
По крайней мере, до тех пор, пока не возникнет следующая проблема и ей не понадобится еще.
Она вставила ключ в замочную скважину и закрыла глаза. Почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Черт возьми, как же она хороша.
Практика — мать учения.
Когда она снова открыла глаза, ей оставалось жить одну восьмую секунды. Едва ли. Пуля покинула ствол со скоростью почти восемьсот метров в секунду. Более чем вдвое быстрее звука, так что она не успела услышать глухой хлопок, прежде чем ей попало в висок и она упала мертвой на своей горячо любимой Кунгсгатан.
Керстин Нойман Бернт Андерссон Анжелика Карлссон Филип Бергстрём Аакиф Хаддад Ларс Юханссон Иван Боткин Анни Линдерберг Петер Зеттерберг Милена Ковач
===
Третий труп, третье убийство.
Ванья бросила взгляд на машину скорой помощи, которая без спешки проехала через оцепление на Чюркугатан, где за бело-голубой полицейской лентой собралась толпа зевак. Зелено-желтый автомобиль был сфотографирован и снят на видео множеством мобильных телефонов, когда без мигалок и сирен направился к ближайшей больнице с моргом. Ванья не знала, где он находится, она еще не успела достаточно освоиться в этом городе. Урсула знала — она побывала там, чтобы лично составить представление о ранениях двух предыдущих жертв. Единственное, что им было известно о них помимо этого, — то, что они успели прочитать в участке после того, как местная полиция передала им дело.
Первой была шестидесятивосьмилетняя женщина, Керстин Нойман, застреленная, вероятно, когда шла проверить почтовый ящик у большой дороги. Зацепиться там было не за что: маленький хутор, где она жила одна, стоял на отшибе, примерно в двадцати километрах от самого поселка. Уединенное место, которое Керстин Нойман выбрала сознательно, поняла Ванья, вчитываясь в материалы дела. Прямой угрозы ей не было, но все — или, во всяком случае, очень многие — в Карлсхамне знали, кто такая Керстин Нойман. Знали, что она натворила. Точнее, во что она была замешана, поскольку ее так и не привлекли к официальной ответственности. За автобусную аварию.
Второго звали Бернт Андерссон, пятьдесят три года, но на фотографии, висевшей на доске в их временном кабинете в полицейском участке в паре улиц отсюда, он выглядел минимум на десять лет старше. Результат нелегкой жизни. Довольно долго он злоупотреблял всем, чем можно было злоупотреблять. По словам людей, которые время от времени сталкивались с ним, когда он бродил по Осаруму, где жил, в последнее время речь шла преимущественно об алкоголе. Он был хорошо знаком местной полиции, провел бессчетное количество ночей в вытрезвителе, задерживался за нарушение общественного порядка, обвинялся в мелких наркопреступлениях, но всякий раз отделывался штрафами. Его несколько раз заявляли в полицию за кражи и побои различных женщин, у которых ему время от времени удавалось на какой-то период поселиться.
Но ни одного обвинительного приговора.
Его нашли лежащим на одном из тренажеров в уличной спортивной площадке на опушке леса, через три дня после того, как застрелили Керстин Нойман. Выстрел в висок, мгновенная смерть — из того же ружья, как выяснилось.
Именно тогда Кристе Кюллёнен, начальнице местного полицейского управления, удалось убедить свое руководство в региональном управлении «Юг» в Мальмё вызвать Мобильную группу. Необычно, когда расследование длилось не больше недели, но в обоих случаях речь все-таки шла о снайпере, а свидетелей не было. Никаких технических улик, кроме пуль, ни одной гильзы на месте преступления, никаких следов от шин, ничего подозрительного на немногочисленных камерах наблюдения, установленных в городе.
Им не за что было зацепиться, и они нуждались в помощи.
Утверждать, что они прибыли в город, охваченный ужасом, было бы преувеличением, но третья жертва огнестрельного оружия за восемь дней, безусловно, усилит беспокойство и страх, а уж гнев никогда не заставляет себя ждать. Ванья тихо вздохнула. Это легко могло превратиться в кошмар. Нельзя допустить. За ней наблюдают. Это ее первое крупное расследование после того, как она стала главой Мобильной группы в декабре.