— Я тоже солгал вам, — Тим обернулся с молящей болью во взгляде. — Я боялся, что вы откажетесь встречаться со мной, если я скажу правду.
Себастьян подался вперёд, по-настоящему заинтригованный. Что он имел в виду?
— Почему бы я отказался? Что вы недоговариваете? — спросил он.
Тим продолжал молча смотреть на него. Любопытство Себастьяна дополнялось нарастающим нетерпеливым раздражением.
— Зачем вы здесь? Это не связано с вашей женой?
— Связано. Всё связано с ней. То, что она сделала, вынудила меня сделать. Но это звучит безумно.
— Я привык к безумию, так что не волнуйтесь, — ответил Себастьян.
Тим, казалось, взвешивал варианты, слегка кивнул сам себе, затем подошёл и снова сел — на самом краю кресла, наклонившись вперёд, как садятся, когда хотят убедить, уговорить. Или быстро сбежать.
— Когда Клэр умерла, всплыло много всего. У нас был сын… Фрэнк… который тоже умер.
— В ту же ночь?
— Нет. Мы с Клэр никогда об этом не говорили. Она не хотела, и я с этим смирился. Мы продолжали жить, похоронили боль. Делали то, что могли, а не то, что следовало. И когда она умерла, это было так, будто… вся та скорбь, которую я не позволял себе чувствовать… вернулась.
Глаза его наполнились слезами, и отдельные капли покатились по ухоженным щекам.
— Я не знаю, как мне с этим справиться. Я так зол на неё… и при этом должен оплакивать её… и Фрэнка. И разбираться с тем, что мы сотворили со своей жизнью после… Я не могу удержать всё это вместе.
Несколько слезинок перешли в тихий плач. Себастьян подвинул коробку с бумажными салфетками, стоявшую на столике рядом с его креслом, ближе к Тиму. Тот взял пару штук и уткнулся в них лицом. Себастьян продолжил с тем сочувствием, на которое был способен:
— Я не понимаю, что в этом могло бы заставить меня вам отказать.
Тим громко высморкался, скомкал салфетку, взял новую и вытер щёки. Шмыгнул носом и глубоко вздохнул, словно собираясь с силами.
— Фрэнк погиб во время цунами в Таиланде, точно так же, как ваша дочь, — ответил он наконец. — Я хотел поговорить с человеком, который способен понять, каково это…
Себастьян окаменел. Чего бы он ни ожидал, но не этого. Несколько секунд он не знал, как реагировать. Ближе всего была ярость, и он выбрал её.
— Вы наводили обо мне справки?! Пришли ко мне, потому что я потерял ребёнка во время цунами? Какого чёрта с вами не так?
— Простите. Я просто одержим тем, чтобы найти кого-то, кто поймёт, о чём я говорю. Простите.
— Нет, чёрта с два.
За несколько минут Тиму удалось то, чего другие клиенты не могли добиться. Привести его в бешенство. Это было оскорбительно. Как нападение. Тим поднялся. Пытался его успокоить.
— Мы очень, очень плохо справились со смертью Фрэнка… — Словно верил, что ещё больше слов поможет. Что-то решит. Он ошибался, но продолжал. — Я знаю, что не должен был приходить к вам, но я верил, что вы можете мне помочь, я и сейчас верю, что можете, что мы можем помочь друг другу, — произнёс он почти умоляюще.
— Мы больше не увидимся, — отрезал Себастьян, встал и открыл дверь. — К чёрту оплату, просто уходите.
Когда Тим ушёл, Себастьян устало опустился обратно в кресло. Он чувствовал себя избитым, будто выбрался из засады. И одновременно злился на себя за то, что так сильно это на него подействовало. Он должен быть профессиональнее. Он снова встал — слишком много адреналина, слишком много мыслей, чтобы сидеть на месте. Ходил по комнатам, но чувствовал себя запертым. Ему нужно было что-то сделать, чтобы вернуть равновесие, душевный покой. Квартира была неподходящим местом.
Выйдя на Грев Магнигатан, он машинально повернул направо — в ту сторону, куда всегда шёл за Амандой. Но и это было не то. Он не мог сейчас выносить столкновение двух своих миров, поэтому развернулся и пошёл в сторону Страндвеген. Решил совершить долгую прогулку.
Обычно это помогало.
===
Белая собака с длинной спутанной шерстью, крупная, была привязана у дома на Тарарпсвеген — обветшалого двухэтажного жилого дома, обшитого шифером, с несколькими пристройками и большим сараеподобным блёкло-красным строением. Во дворе был беспорядок: стройматериалы, брезент, пара старых ржавых машин у сарая. Грязный белый пикап «Тойота» более новой модели, который, похоже, был на ходу, стоял на гравийной площадке. Значит, кто-то, скорее всего, дома, подумала Ванья, когда они подъехали и припарковались перед домом. Она решила, что они нагрянут без предупреждения — хотела посмотреть, как среагируют Шёгрены. Поймать эти первые, неподготовленные мгновения.
Чаще всего это ничего не давало, но иногда пробуждало инстинкт, нутряное чутьё, и с годами Ванья научилась всё больше доверять своей интуиции.