— Нет.
— Нам не нужен ордер на обыск, если вы так думаете, — уведомила его Ванья. — Это только в кино.
В комнате воцарилась тишина; единственным звуком был комментатор Евроспорта, экстатически ликующий по поводу красиво исполненного штрафного удара. Эмилия бросила на мужа взгляд, который Ванья не смогла до конца прочесть, но она сочла, что знает о паре Шёгренов достаточно, чтобы задержать их.
Ванья сообщила патрульному наряду, который должен был забрать Свена и Эмилию, что их следует содержать раздельно, чтобы они не могли переговариваться. Кроме того, она решила, что допрашивать их будет только Выездная бригада. Она подумала, не позвонить ли прокурору и сообщить о задержании двоих по обоснованному подозрению, но решила подождать. Ещё успеется.
Ванья вернулась в дом, где Урсула обнаружила оружейный сейф Свена и приступила к осмотру охотничьего ружья. Оно было в хорошем состоянии и недавно чищено, что указывало на недавнее использование. В ящике она также нашла дорогой оптический прицел, идеально подходивший к ружью. И несколько коробок с патронами. Она проследила, чтобы всё было упаковано и промаркировано, достала телефон и нашла нужный контакт. Гуннар Нордвалль. Они работали вместе в Линчёпинге целую вечность назад, когда НФЦ, Национальный криминалистический центр, ещё назывался ГКЛ, Государственная криминалистическая лаборатория. Она попала в Выездную бригаду, он остался и сделал карьеру в НФЦ, но они поддерживали связь. Он обрадовался, услышав её голос, и после обмена любезностями спросил, чем может быть полезен.
— Я отправлю охотничье ружьё и патроны, мне нужна сравнительная баллистическая экспертиза как можно скорее, — объяснила Урсула.
— Это по Карлсхамну?
— Да, через семьдесят два часа нам нужно принять решение о заключении под стражу.
— Сделаю до этого срока, просто отправляйте на моё имя.
Пока Урсула немного поболтала с бывшим коллегой, Ванья обошла второй этаж, а Карлос занялся первым. Четыре комнаты наверху: три спальни и ванная. Родительская спальня была самой большой и самой неприбранной. Зелёные обои с золотым узором, большая незаправленная двуспальная кровать, отодвинутая от стены, с тумбочками по обеим сторонам изголовья, чёрный крашеный комод, кресло, простой письменный стол и большой гардероб с несколькими белыми дверцами. Одежда и вещи лежали в беспорядке на всех поверхностях. На кресле, на столе, на комоде.
Комната рядом, судя по всему, была Альвиной. Комод с ароматическими свечами, зеркало с поляроидными снимками, засунутыми за раму, и большой плюшевый медведь на бело-розовом покрывале — всё говорило о девичьей комнате.
Кровать аккуратно застелена. Всё на своих местах.
Комната Яльмара — по соседству. Такая же чистая и аккуратная. Словно время здесь остановилось. Плакаты Эминема и фотографии десятилетней давности с гандбольными командами.
Обе комнаты по-прежнему ждали, что те, кто в них жил, вернутся. Придут домой.
Это был дом, полный утрат и скорби.
— Ванья! — крикнул Карлос снизу, и она, вырвавшись из раздумий, спустилась. Он стоял на кухне с открытой дверцей шкафа и цифровой камерой в руке. На LCD-дисплее были видны последние фотографии.
— Посмотри, кого они фотографировали. Судя по дате — за день до его убийства, — сказал он, когда она подошла, и протянул ей камеру. Она медленно листала. Несколько снимков, все — Бернта Андерссона. Сделаны издалека. Явно тайком.
— Им определённо есть что объяснить, — сказала она.
Это было даже не лицо больше.
Только кровь, и мясо, и кости, и кожа — словно кто-то, никогда прежде не видевший лица, получил все детали, необходимые для его сборки, но устал и просто швырнул всё как попало.
Или словно кто-то ударил по нему тяжёлой стеклянной бутылкой больше десяти раз.
Юлия была похожа на героиню фильма ужасов, когда выпрямилась и посмотрела на него. Он понятия не имел, как реагировать, мозг не справлялся с тем, что произошло. И ведь всё даже не происходило особенно быстро. Она была очень методична, после каждого удара делала паузу с занесённой бутылкой, прицеливалась.
Он не пытался её остановить, не кричал, не убежал. Просто стоял и позволял этому происходить. Точно так же, как стоял сейчас. С абсолютно пустой головой. Он видел тело, кровь, Юлию, бутылку, но всё это как будто не складывалось воедино. Каким-то образом это не имело к нему отношения.
Он смотрел на забрызганную кровью женщину с фиолетовыми волосами, стоявшую перед ним, и ему пришло в голову, что она выглядит спокойной, а значит, наверное, всё в порядке. Может, это даже не реальность. Он фантазировал о Юлии много раз. Но никогда так. Определённо не так. Это было безумие, полнейшее безумие. Этого не могло случиться на самом деле.