Она выпустила бутылку, переступила через тело и подошла вплотную. Её забрызганное кровью лицо — совсем рядом с его, и одновременно она схватила его за руки. Её руки были холодными.
— Поможешь мне? — прошептала она, и он лишь молча кивнул. Подумал, что она имеет в виду — позвонить в полицию, объяснить, что произошло, рассказать о попытке изнасилования, дать показания, поддержать её, быть рядом. Конечно, он поможет ей.
— У тебя есть машина? — спросила она.
Теперь он не вполне понимал. Зачем ей машина? Полиция приедет в гостиницу, ей придётся ехать с ними. Но он снова кивнул.
— Хорошо, нам нужно убрать его отсюда, могут прийти люди. — Она отпустила его руки, шагнула назад через мертвеца, нагнулась и схватила его за ноги. — Да помоги же мне.
Он шагнул вперёд, подхватил под плечи, отвернув голову, чтобы не смотреть на то, что когда-то было лицом. Вместе они перебросили тело через перила. Когда он услышал, как оно тяжело ударилось о тёмный, пустынный переулок внизу, то подумал: если полиция вздумает обвинить его в соучастии в убийстве, он будет защищаться тем, что находился в шоке и не отвечал за свои действия.
Можно ли думать о том, что ты в шоке, пока ты в шоке?
Поразмышлять об этом он не успел. Юлия подошла к нему, взяла его лицо в свои окровавленные ладони и держала, заставляя встретить её требовательный взгляд, чтобы убедиться, что он целиком сосредоточен на ней.
— Расмус, слушай, что мы будем делать. Ты пойдёшь за моим пальто и вернёшься с ним и с ведром воды. Если кто-то спросит — меня тошнило тут, на террасе. Ты понял?
Он только кивнул. Принести пальто, прийти с водой, Юлию тошнило. Она сунула руку в карман и дала ему свой гардеробный жетон. — Возьми моё пальто и воду и возвращайся сюда как можно быстрее. — Она стёрла кровь с его щёк.
— Понял, — сказал он и кивнул снова. — Я понял.
Он повернулся и пошёл. Удивлённый тем, как хорошо слушались ноги. Зал внутри был почти пуст. Никто не танцевал под музыку, последние гости собирались уходить. Он быстро спустился по лестнице, подошёл к гардеробу, извинившись за то, что протиснулся вперёд, и отдал жетон девушке, которую, кажется, звали Лиса. Протягивая его, он заметил, что на жетоне размазана кровь, но Лиса, похоже, этого не заметила. Она вернулась с тёмным пальто, он поблагодарил и поднялся обратно наверх, прошёл через служебную зону к подсобке. Взял ведро и наполнил водой. По дороге обратно на террасу к Юлии никто не спросил, зачем ему вода и куда он идёт.
Когда холодный ночной воздух снова ударил в лицо, он почувствовал, что немного приходит в себя. Руки начали дрожать, и из ведра выплеснулось немного воды, но мысли прояснялись, начинали складываться.
Мужчина попытался изнасиловать Юлию. Расмус сбил его с ног. Юлия убила его. Насильника. Он причинил Юлии зло. Он это заслужил.
Последнее было не факт, но эта мысль помогала.
Это действительно было даже не лицо больше.
Им не во что было его завернуть, так что это было первое, что увидел Расмус, когда открыл багажник. Как ни странно, он почти привык смотреть на человека без лица.
Макке. Маркус Роуэлл.
Король девятого «Б» когда-то давно, как выяснилось.
Юлия рассказала о нём по дороге. После того как она отмыла себя и каменную плитку на террасе настолько, насколько получилось, и они вместе покинули отель, забрали его машину и подъехали на ней к улице с тыльной стороны. Из открытых дверей второго этажа всё ещё доносилась музыка, когда они тащили тело и вместе запихивали его в багажник.
Мужчина, который насиловал. Который причинил Юлии зло. Который это заслужил.
Они медленно отъехали, выехали на Принсгатан, вдоль канала поехали к западной набережной. Расмус тщательно соблюдал скоростной режим, следил за пешеходами, останавливался у каждого «уступи дорогу».
— Ты знаешь, кто это был? — спросила Юлия, нарушив молчание.
— Нет.
— Макке. Маркус Роуэлл. Король девятого «Б». — Она издала короткий, безрадостный смешок, и он бросил на неё взгляд. Она поджала ноги на сиденье, смотрела в боковое окно, грызла ноготь. — Он изнасиловал меня на вечеринке в девятом классе. Он и ещё один парень.
Расмус молчал. Не знал, что сказать. Но мужчина, лежавший в его багажнике, действительно причинил Юлии зло — уж это-то он понимал. Он всё больше убеждался, что тот это заслужил.
— Что будем делать теперь? — спросил он, когда показались промышленные здания и освещённые цистерны в порту.
— Избавимся от тела.
— Где?
— Где-нибудь, где его никто не найдёт.