Он остановил машину, они коротко обсудили, где бы это могло быть, сошлись на воде. Утопить его. Есть ли у Расмуса что-нибудь тяжёлое в машине? Нет, но они нашли железный хлам, камни и куски бетона вдоль стен на набережной и понадеялись, что хватит. Вернувшись в машину, Юлия достала телефон и открыла карту.
— Лонгашён, похоже, там полно дорог прямо до берега в северной части.
Двадцать пять минут спустя Расмус остановил машину, оставив фары включёнными, чтобы они освещали тёмное, тихое озеро перед ними. Машина издавала сердитые звуки, когда он вышел и обошёл её сзади, открыл багажник.
Это действительно было даже не лицо больше.
Как ни странно, он почти привык смотреть на человека без лица. Он нагнулся и ухватился, уже собираясь поднять, когда мелодия звонка разрезала тишину. Он быстро глянул на Юлию — та покачала головой — и снова заглянул в багажник. Звонок шёл из трупа. Они замерли и дали телефону отзвонить, а потом Расмус обшарил карманы и нашёл его. Один пропущенный вызов. Филле.
— Чёрт! Телефоны можно отследить.
— Давай его сюда.
Он отдал ей телефон, и она прошла мимо капота вниз к озеру. В белом свете фар он увидел, как она швырнула его, услышал тихий всплеск, когда он пробил водную гладь, погрузился и исчез.
— Что теперь? — спросил он, когда она вернулась в темноту за машиной.
— Другое озеро.
Им стало то, название которого они не знали. В двадцати пяти километрах от того, куда бросили телефон. Вместе они вытащили тело, напихали столько металлолома и камней, сколько смогли, в карманы и под одежду, а затем затащили труп на вершину скал, уходивших в воду, где, похоже, было достаточно глубоко. Через полминуты лишь отдельные пузырьки на поверхности выдавали, что нечто вообще потревожило покой.
Они пошли обратно. Расмус захлопнул багажник, привалился к машине. Почувствовал, как он устал. Совершенно вымотан. Вероятно, это было связано с выбросом адреналина. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и открыл их снова. Чувствовал, что рискует уснуть на месте, если закроет глаза.
Юлия подошла к нему.
— Спасибо, — тихо сказала она.
У него не было сил отвечать. Не было сил ни на что, он еле держался на ногах.
— Я знаю, что это было… отвратительно. То, что я сделала. Мне жаль, что я… что ты оказался… просто всё потемнело.
Он только кивнул. Что тут скажешь? Что тут вообще можно сказать?
Она подошла ближе, прижалась к нему, взяла обе его руки в свои. С трудом он поднял голову и встретил её взгляд.
— Как ты? — спросила она, сжимая его ладони.
— Нормально.
Она склонила голову набок и посмотрела на него, словно пытаясь понять, правда ли это. Потом обняла его, прижалась головой к его груди, и он почувствовал, что она начала плакать. Тихо, почти беззвучно. Он обнял её крепче, прижавшись щекой к её фиолетовым волосам.
Где-то на другом берегу озера тревожно вскрикнула косуля. Больше — ни звука. Он смотрел на тёмную воду. Нигде ни огонька, только звёзды. Только они двое, прижавшись друг к другу. Больше никого. Вот о чём он фантазировал.
Да, ему было хорошо. Как ни странно.
===
Прогулка не помогала. Ничего не помогало.
Этот чёртов Тим Каннингем.
Это из-за него в теле Себастьяна по-прежнему копошились раздражение и тревога. Одно время он думал позвонить Урсуле. Но что он ей скажет? Невозможно излить желчь по поводу Тима, не объясняя почему, а он не хотел заходить на эту территорию. Она знала, как он потерял Сабине, но он никогда не говорил с ней об этом. Ни с кем не говорил.
Себастьян вошёл в кухню и включил кофемашину. Стоял и смотрел, как кофейник медленно наполнялся чёрной жидкостью. Раньше он глушил свою тревогу бесконечными завоеваниями и бессмысленным сексом.
Но это было тогда. До Уппсалы.
Он старался вообще не думать об этом: как его безрассудное, разрушительное поведение привело к тому, что существовала маленькая вероятность, что ребёнок, которого родила Ванья, мог оказаться его, как бы невероятно это ни звучало. Тревога преследовала его как кошмар всю её беременность, и когда Аманда родилась, он решил сделать тест. Она, правда, была очень похожа на Йонатана, но ему необходимо было знать наверняка. Тайком он взял у неё образец слюны и отправил пробы в фирму, предлагавшую тесты на отцовство через интернет. Дни ожидания результата были ужасны, но тест оказался отрицательным. Аманда — дочь Йонатана.
Он не разрушил всё.
Но это было чистым везением, и он решил коренным образом изменить свою жизнь.
Оказалось легче, чем он осмеливался себе представить, — противостоять разрушительным влечениям. Получалось лучше и проще. Сначала он удивился, потом стал собой гордиться. Аманда облегчала всё. То, что Ванья приняла его, тоже помогало, как и отношения с Урсулой. То, что ему постоянно напоминали, чем он рискует, если сорвётся.