— То есть это совпадение, что он был убит всего через несколько часов на том самом месте, где были сделаны фотографии?
— Это не я снимал, это Эмилия.
— Кто делал снимки — не суть моего вопроса.
Свен закрыл глаза и зажал переносицу между большим и указательным пальцами, словно у него начиналась головная боль и он боролся с потерей терпения. Потом открыл покрасневшие глаза и посмотрел на Карлоса.
— Да, это совпадение.
Ванья стиснула зубы от досады. И со Свеном они топтались на месте. Ничего нового — одни и те же вопросы на разные лады, снова и снова, в надежде, что он ответит иначе, противоречит сам себе, даст им хоть что-нибудь, за что можно зацепиться.
Необходим другой подход.
Необходимо добиться признания.
До сих пор попытки строились на уликах, допущениях, сомнениях в его показаниях. Нужна другая стратегия. Сыграть на чувствах — тем более теперь, когда он измотан. Она положила руку на руку Карлоса, и тот замолчал. Потом серьёзно посмотрела Свену в глаза.
— У меня есть ребёнок. Дочь. Аманда. Ей три года.
— Ну и? — ответил Свен, явно не понимая, к чему это. Взгляды Карлоса в её сторону говорили, что он не одинок в этом.
— Я думала, что любила и раньше. Партнёров, родителей, друзей. Но когда она родилась… это была любовь, какой я не знала прежде.
Она выдержала паузу. Судя по всему, Шёгрен её слушал. Она тепло ему улыбнулась и чуть подалась вперёд.
— Я слышала, как подруги говорили, что любят своих детей, но теперь я поняла, что своих детей действительно любят.
Она не ошиблась: он кивнул, хотя и едва заметно. Она до него дотянулась, нужно было продолжать.
— Если бы кто-то отнял у меня Аманду и не понёс наказания… думаю, я бы захотела убить. Этот… социальный лоск — он тонкий, его легко содрать, а под ним мы довольно примитивные существа. Око за око.
На этот раз она была уверена. Голова Свена качнулась в отчётливом согласном кивке.
— Простите, но это к чему-нибудь ведёт? — вмешался адвокат. Ванья одарила его таким взглядом, что он замолк, а затем вновь обратила всё искреннее внимание на Свена.
— Мой близкий человек, отец Аманды, второй человек, которого я люблю. Представьте, что его тоже отняли бы и убийца остался на свободе. Тот, кто убил Аманду, — свободен. Тот, кто убил Йонатана, — свободен. Всё, ради чего стоит жить, было бы у меня отнято.
К собственному удивлению, она услышала, что голос к концу охрип. Когда-то у неё действительно отняли всё. Вся её жизнь была построена на лжи, и в конце концов ей пришлось порвать с теми, кого любила больше всех и дольше всех. Анна и Вальдемар. Её родители. Она была человеком рациональным и деятельным, редко останавливалась, чтобы по-настоящему вслушаться в себя, но её собственные слова затронули что-то настоящее, живое. Она сглотнула ком, и голос стал ещё более проникновенным.
— Вы думаете, нашёлся бы хоть один человек, который не понял бы, если бы я достала табельное оружие и застрелила их?
Она откинулась назад, снова сглотнула и слегка развела руками.
— Меня бы осудили — нельзя же ходить и стрелять в людей. Меня бы наказали, не слишком сурово, но наказали. У нас есть законы, правовая система, которая, к сожалению, порой нас подводит…
Она снова замолчала. Наклонилась через стол и действительно с трудом сдержала порыв накрыть ладонями сложенные руки Свена.
— Но думаете ли вы, что нашёлся бы хоть один человек, который не понял бы, почему вы это сделали… Я не думаю. — Она понизила голос до шёпота. — Я вас понимаю.
В комнате стало совершенно тихо. Слышно было лишь монотонное гудение вентиляции. Ванья не отводила глаз. Пыталась продлить их миг единения, быть той, кому он может довериться.
— Вы серьёзно? — тихо спросил он.
— Да.
— Всё это время, после гибели Яльмара… никто ничего не понимал. Особенно полиция. — Он глубоко вдохнул, плечи опустились, и показалось, что он расслабился. — Но стрелял не я. И не Эмилия.
Ванья не успела обдумать лучший ответ, как раздался стук в дверь и секундой позже показалась голова Билли. Он бросил на неё извиняющийся взгляд, поднял распечатку и одними губами произнёс: «НФЦ». Баллистика. Ванье даже не нужно было смотреть в отчёт. Она достаточно хорошо знала Билли, чтобы прочитать ответ по его позе и выражению лица.
Совпадений нет.
Они вернулись к началу.
===
Бензоколонка.
Прежде чем Карлос понял, чем хочет заниматься, он работал на одной такой — дома, в Варберге. Чаще всего по ночам. На съезде с Е6 с севера, тогда они ещё назывались Statoil. Каковой эта бензоколонка, где молодой человек лежал мёртвым в маленькой белой палатке, видимо, тоже когда-то называлась. Карлос осмотрелся. Бело-голубая полицейская лента хлопала на весеннем ветру. Обширная территория вокруг бензоколонки была оцеплена. Это не составило труда, потому что, как и на других местах преступлений, они понятия не имели, откуда прилетела пуля. Ванья стояла поодаль и разговаривала с прессой. Несколько журналистов — Назрин Хейдари в их числе — были уже на месте, когда прибыла Выездная бригада, и выкрикивали вопросы, когда те выходили из машины: