Вы нашли связь?
Вы близки к задержанию?
Что с той парой, которую вы задержали?
Не потратили ли вы слишком много времени и ресурсов на них, если настоящий преступник, судя по всему, по-прежнему на свободе?
Есть ли мотив?
Ванья решила дать комментарий, чтобы избежать домыслов, распространения слухов и откровенных ошибок. Карлос подозревал, что ей хотелось также реабилитироваться после предыдущей встречи с прессой. Во всяком случае, к оцеплению она зашагала очень решительно.
Карлос ей не завидовал.
Не хотел бы оказаться на её месте, нести эту ответственность.
Всю жизнь ему, и вероятно справедливо, говорили, что стоит ему чуть поднажать — и он может добиться чего угодно. Но никто не спросил, чего он сам хочет добиться. Он поступил в полицейскую академию, стал полицейским, со временем — следователем. Ему было хорошо там, где он есть; коллеги его ценили, знали, что он хорош в своём деле — перевод в Выездную бригаду это доказал, — зачем целиться выше? Зачем подставляться под прессу, стресс, дополнительную нагрузку и ответственность, которые влечёт за собой руководство? Он был убеждён, что мог бы подняться, если бы захотел, но было ли там что-то привлекательное? Для него важнее был баланс. Быть дома с партнёром, участвовать в соревнованиях моделей самолётов, проводить время с семьёй и друзьями. И так было тяжело уезжать на несколько дней, как сейчас, когда всё могло затянуться на недели.
К оцеплению подошла женщина лет сорока пяти. Карлос надеялся, что это судмедэксперт. Он хлопнул ладонями в утеплённых перчатках и притопнул начищенными ботинками. Ветер был ледяной и, казалось, дул отовсюду на этой открытой площадке. Женщина представилась на широком мальмёском диалекте и оправдала его надежды — она оказалась судмедэкспертом, которая должна была осмотреть тело, и помощь Карлоса ей не требовалась. После краткого инструктажа, в ходе которого он сообщил, что они сделали (поставили палатку) и чего не сделали (по сути всё остальное), он мог быть свободен.
С облегчением он нырнул в магазин. Там его встретил парень лет двадцати, сидевший на табурете за прилавком с чашкой кофе. Внешне спокойный, но люди реагируют на подобное по-разному, это Карлос знал. Реакция может наступить через часы, дни, месяцы.
— Привет, я Карлос. Где Билли? — спросил он, осматриваясь. — Мой коллега, — пояснил он.
— В офисе, — ответил парень, кивнув куда-то назад. — Ему нужны записи камер.
— Он с тобой говорил о случившемся?
— Немного… в основном о камерах, и видел ли я что-нибудь, и всё такое.
— Ты что-нибудь видел?
— Нет, ничего, — сказал он, слегка пожав плечами. — Филип менял бумагу в держателе там, снаружи. — Он поднял руку и показал через витрину на то место, где судмедэксперт скрылась в белой палатке. — Я был на складе.
— Значит, ты не слышал выстрела и не видел, откуда стреляли?
Как и ожидалось — лишь покачивание головой. Карлос почувствовал, как уныние разливается в теле. Как можно застрелить четверых средь бела дня, и никто ничего не видел и не слышал? Убийце фантастически везёт, или расстрелы спланированы лучше, чем они думали?
— Филип когда-нибудь привлекался? Был оправдан или что-то подобное?
— Не знаю. А почему вы спрашиваете?
— Можешь предположить причину, по которой это произошло с твоим коллегой? — спросил Карлос, проигнорировав вопрос.
— Я его почти не знал, работаю тут всего две недели.
Билли вышел из подсобки с довольным видом. Карлос предположил, что он получил всё нужное. Во всяком случае на данный момент. У Билли хватало других забот. Ванья возложила на него ответственность за осмотр места преступления, раз Урсула была в Стокгольме у бывшего начальника. Когда Урсула узнала, что Шёгренов пришлось отпустить, она выдала такие ругательства, каких Карлос в жизни не слышал, и нелестно высказалась о тайминге своей коллеги.
Двери магазина разъехались, и, судя по лицу Ваньи, встреча с прессой прошла не хуже предыдущей.
— Закончил здесь? — спросила она с порога. Карлос бросил взгляд на парня за прилавком — ощущение было, что больше он из него не выжмет.
— Да, они мало работали вместе, так что, может, стоит поговорить с управляющим.
— Этим займётся Билли, — сказала она, взглянув на него. Билли молча кивнул. — Мы едем к его сожительнице.