Зачем для этого двое, Карлос не вполне понимал, но если он не хотел пополнить свой словарный запас ругательств — спрашивать сейчас, пожалуй, не стоило.
===
Эрика Юханссон сидела со слезами на глазах, мертвенно бледная от шока. Перед ней стояла чашка чая, о которой она забыла. Карлос и Ванья сидели напротив в ухоженной и уютной двухкомнатной квартире на Фрельсегордсвеген. Новая мебель, фотографии Филипа и Эрики повсюду, над ключницей у входной двери — доска с надписью «Люблю тебя» — всё в этой квартире говорило о совместном будущем.
По крайней мере до сегодняшнего дня.
Теперь это скорее было место разбитых надежд.
— Когда приедет твоя мама? — спросил Карлос. Он никогда не привыкнет к таким визитам. Надеялся, что не привыкнет. Потому что привычка легко переходит в чёрствость. А чёрствость — в бесчувствие. Пока тяжело и больно сообщать о гибели — значит, эмпатия жива. Он знал коллег, которые одинаково реагировали на убитого подростка и на мелкую кражу.
«Иначе не выдержишь, — говорили они. — Иначе работа тебя сожрёт».
Карлос никого не осуждал — каждый делает то, что нужно для выживания, — но если он когда-нибудь решит, что вынужден отключать чувства ради работы, ему придётся сменить профессию.
— Скоро. Она в пути, — ответила Эрика, шмыгнув носом. — Живёт в Карлскруне.
— Мы хотели бы задать несколько вопросов, пока она не подъехала, если ты в состоянии? — спросила Ванья и открыла блокнот так, что отказ явно не предусматривался.
— Как он умер? — спросила Эрика. У неё были свои вопросы.
Когда они пришли, Карлос лишь сообщил, что Филип, к сожалению, погиб. Не сказал ни как, ни где. Он посмотрел на Ванью — та едва заметно кивнула. Скоро это станет известно всем, если ещё не стало; лучше пусть узнает от них.
— Его застрелили.
Рука Эрики метнулась ко рту, как если бы она сдерживала крик, глаза округлились.
— Тот же, что и остальных?
— Многое на это указывает.
— Почему? — едва слышно выдохнула она.
Вопрос более чем оправданный, и ответ хотела знать не только она. По дороге сюда Карлос провёл быструю проверку, но не нашёл ни заявлений, ни обвинений в отношении Филипа Бергстрёма. Ванья была в ярости. Если версия о стражах закона рушилась, у них не оставалось вообще ничего.
— Вот тут ты можешь нам помочь, — сказала Ванья, приставив ручку к блокноту. — Верно ли, что Филип никогда не привлекался?
— За что? — с искренним недоумением спросила Эрика.
— За что угодно. Может быть, давно.
— Нет, ничего такого.
— Никто не обвинял его в чём-нибудь, не подавая официальных заявлений? В соцсетях или где-то ещё?
Карлос понимал, чего добивается Ванья: отчаянно спасти единственную рабочую версию. Эрика помочь не могла.
— Нет, он был хороший человек… я не понимаю… Два часа назад он стоял здесь и собирался на работу. А теперь его нет…
Глаза переполнились, она пыталась сдержать слёзы, но вскоре разрыдалась. Карлос и Ванья молча сидели — больше ничего нельзя было сделать, кроме как переждать. Теперь так будет долго. Волнами.
— Знаешь, был ли Филип знаком с кем-нибудь из предыдущих жертв? — спросил Карлос, раскладывая перед ней фотографии, и через несколько минут она сделала пару вдохов, шмыгнула носом и коротко выдохнула. Попыталась взять себя в руки — и ей это удалось.
— Водительницу автобуса мы оба знали, её в Карлсхамне все знали. Остальных двоих — ни я, ни он. Мы как раз на днях об этом говорили, — ответила она, вытирая рукавом кофты слёзы и сопли.
— Был ли кто-то, кто его не любил?
— Нет.
— Ему кто-нибудь угрожал?
Покачивание головой.
— Ничего необычного в последнее время?
Эрика запнулась. Оба — и Карлос, и Ванья — заметили, что она что-то вспомнила.
— После той встречи одноклассников…
— Какой встречи?
— Десять лет с выпуска из девятого класса. Отмечали в отеле две недели назад. После этого он стал какой-то беспокойный, ушёл в себя.
— Он говорил почему?
— Нет, вообще не хотел об этом говорить. Это как-то связано с Макке.
— С Макке?
— Роуэлл. Конченый ублюдок. Они поссорились на вечеринке. Филип пришёл домой с разбитым носом. Рубашка вся в крови. Выглядел ужасно.
— Это часто бывало? Что они ссорились?
— С Макке вечно проблемы. Но до драки не доходило. Не с Филипом, по крайней мере.
— Расскажешь подробнее о Макке? Это от «Маркус»?
— Наверное. Мерзкий тип. Иногда заваливался к нам под кайфом. Пытался занять денег. Филип старался от него отделаться, но ему трудно было отказать.
— Почему?
— Макке злился, если не мог до него добраться. Он из тех дружков детства, которых ты перерос, но от которых не можешь избавиться.