Он достал ружье, спрятанное под одеялом. Строго говоря, чистить его было не обязательно — с прошлого раза он произвел всего один выстрел, — но в уходе за оружием было что-то успокаивающее. Время для сосредоточенности и размышлений — так называл это его дед. Тот самый, кто научил Расмуса всему, что тот знал об оружии.
Научил его многому о многом.
Во многих отношениях был его лучшим другом, особенно после смерти Бекки, когда семья стала медленно разваливаться. До того как эта тварь его погубила.
Расмус взял затвор и стал закреплять хлопчатобумажную тряпку на шомполе, когда вдруг в дверь гаража постучали.
Громко.
Он вздрогнул, встревожился. Быстро завернул ружье в одеяло и задвинул под верстак. Постучали снова. Громче, дольше. Кто-то, не привыкший ждать.
— Иду! — крикнул он и нервно захлопнул крышку багажника. Огляделся — нет ли чего-нибудь, что нужно убрать.
— Это я!
Узнав голос, он успокоился, подбежал и открыл дверь гаража. У нее была слишком большая сумка для простой прогулки, и она нервно оглядывалась, прежде чем закрыть дверь за собой. Что-то произошло.
— Ты один дома? — спросила она.
— Да.
Его отец был у новой подруги, что вполне устраивало Расмуса. Он мог спокойно работать с машиной. Да и отец больше не задавал особенно много вопросов…
— Полиция приходила ко мне домой.
Расмус похолодел изнутри, почувствовал, как подскочил пульс, как желудок внезапно сжался. Полиция? О чем она?
— Когда? Зачем?
— Только что. Спрашивали, почему Филип мне звонил.
— Что? Звонил тебе? Когда?
— После вечера. Он звонил пять раз, но я не отвечала.
— Они знают что-нибудь еще? — спросил он и впервые почувствовал, как земля слегка качнулась под ногами. Все шло так легко. У них был список людей, которые, подобно Макке Роуэллу, заслуживали наказания.
Они выносили приговор. Он и Юлия. Вместе.
Рядом с ней он чувствовал себя непобедимым. Хотя в глубине души знал, что рано или поздно за ними придут. Полиция бросила огромные ресурсы, и рано или поздно он или Юлия попадут в поле их зрения. Раньше, как оказалось.
— Не знаю, но мое имя у них есть, так что оставаться дома мне нельзя.
— Можешь жить здесь, ты знаешь.
— Но если они нашли меня, то найдут и тебя. Не сегодня, может быть, но рано или поздно. Нам нужно исчезнуть.
Она схватила его и прижалась. Он чувствовал ее дыхание с запахом сигарет. Как всегда, от этого у него слегка подкашивались колени. Она была так красива.
— Я не хочу, чтобы они нас остановили, — сказала она.
Нет, ничто не должно их остановить. Они всегда будут вместе. Он последует за ней, куда бы она его ни повела. Что бы ни говорили ему пульс и желудок. Они прошли точку невозврата. Теперь — он и Юлия против всего мира.
— Я знаю, куда нам ехать, — сказал он твердо.
Они собрали машину, достали с чердака спальные мешки и неиспользованную газовую горелку. Опустошили кладовую — макароны и консервы. Взяли все свечи, какие нашел, и все патроны, что у него были. Страх и тревога, которые он испытал, постепенно сменились ощущением того, что вот оно — начинается. Великое приключение.
Пока они собирались, он рассказал, куда они поедут. О маленьком дачном домике, который так любил его дед. На маленькой поляне глубоко в лесу, в Хёгахульте. О домике, который та женщина выманила у него. Воспользовалась тем, что он был одинок и немного рассеян. О краже, с которой ничего нельзя было поделать. О лесозаготовительной компании, которой она перепродала его, и которая пришла и забрала. О том, что это довело его любимого деда до самоубийства.
Но домик все еще стоял.
Он видел его пару лет назад. Заброшенный. Они его украли, но оставили разрушаться. Им нужен был только лес.
Он написал отцу записку, чтобы тот не волновался: «Поехал с палаткой, телефон с собой». Забрал все деньги из тайника под кроватью. Держать заработанное на банковском счете, привязанном к карте, было нельзя. Все сверх прожиточного минимума уходило прямиком на погашение долга.
Потом он сел за руль, и они поехали. Он чувствовал себя сильным. Исчез тот мальчик, чья жизнь была поставлена на паузу из-за процедуры банкротства, которому не позволили начать жить. Теперь он жил. Вместе с ней.
Они доехали до съезда на главную дорогу. Он уже собирался повернуть направо, когда она положила свою руку поверх его на руле.
— Есть одно дело, которое нужно сделать, прежде чем мы поедем туда, — сказала она решительно.
— Мы не много успеем, если хотим добраться засветло, — возразил он, но видел, что ее глаза горели непоколебимой волей.