— Мы едем в Мальмё. Берем следующего из списка, — отрезала она.
— Может, стоит спланировать получше? — попытался он, но знал, еще не договорив, что она намерена настоять на своем.
Так было всегда.
Маленькая головка с темными волосами на подушке. Большой палец во рту. Тряпичный кролик под рукавом пижамы, на которой шесть мультяшных собак в разных головных уборах принимали позы. Ей пришлось повторить название столько раз, прежде чем он понял, что она говорит, что она едва не рассердилась. «Щенячий патруль». В Амандином произношении это звучало скорее как «Щеняпатуль» или иногда как «Щепатуль». И легче не стало от того, что она хотела, чтобы он выучил имена каждой из шести остальных собак. Чейз. Зума, Рокки, что-то на «М» и еще две. Он надеялся, что завтра за завтраком его не будут спрашивать.
Наверное, стоило чем-нибудь заняться, а не просто сидеть в темноте, слушая спокойное, глубокое дыхание.
Дел было много. Кухня все еще выглядела так, словно там взорвалась граната. Вместе они более-менее прибрались — пока Аманде это казалось весельем, — но были дела и поважнее уборки, раз ему дали побыть с внучкой в ее часы бодрствования. Те пироги, которые им действительно удалось запихнуть в духовку на пару минут, получились маленькими, плоскими и каменно-твердыми. Разумеется, они были несъедобными, что, похоже, стало сюрпризом для Аманды, когда она радостно и гордо вонзила в один из них зубы.
Его накрыла волна нежности, но и некоторой грусти. Ей так много предстояло узнать и понять, столько всего нужно было, чтобы однажды она смогла занять место в мире взрослых. Столько мечтаний, столько неприкрытой радости, спонтанности и жажды приключений, которые предстоит отодвинуть и забыть, заменив ответственностью, логикой и мышлением о последствиях. Детство — мимолетный дар. Ощущение, что все возможно и что мир — один огромный неисследованный пакет со сладостями, трудно было совместить с теми требованиями, которые жизнь предъявляла к человеку, желающему занять место за взрослым столом.
Но до этого еще много лет. Хотя время летит быстро. Клише, но от этого не менее верное. Он напомнил себе, что в следующем году Аманда будет старше, чем Сабине когда-либо довелось стать. Так почему бы ему не сидеть и не смотреть, как она спит, раз ему это нравится?
Лили и Сабине.
Вот для них время не летело быстро.
Скоро семнадцать лет с тех пор, как его жизнь была разрушена. Иногда казалось, что он целую вечность прожил один, во тьме. Что все эти тысячи дней слились в одну бесконечно долгую, невыносимо тяжелую трясину, где случайные, мимолетные сексуальные победы никогда не были ради удовольствия или желания, а были инструментом вытеснения, способом вынырнуть на поверхность и на краткий миг по-настоящему вздохнуть.
Все это время воспоминание о том дне оставалось таким близким, таким живым, словно все случилось вчера. Позднее утро в отеле, прогулка к пляжу, его большой палец, бессознательно поглаживающий маленькое металлическое колечко на указательном пальце Сабине. Бабочка. Купленное на потном рынке парой дней раньше. Как же она любила это колечко. Ни за что не хотела снимать. Последний отрезок пути к пляжу он нес ее на плечах. Ее мягкие ладошки на его небритых щеках. Смех жемчужинами рассыпался, когда он делал вид, что спотыкается…
Хватит.
Он встал и подошел к кровати. Поправил одеяло, подоткнул его вокруг нее, хотя в этом не было нужды. Вспомнил, как много лет назад Ванья ночевала в этой комнате. Тогда она еще не знала, что он ее отец. Тогда он тоже сидел и смотрел на нее спящую, что, разумеется, было значительно более жутко и крайне трудно объяснимо, если бы она проснулась. Тогда он тоже удержался от желания поцеловать ее в лоб, прежде чем уйти. Сейчас — не удержался. Аманда была чуть вспотевшая после сна, но пахла чистотой после купания.
Он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой, свет в коридоре — включенным. Она знала, куда идти, если проснется ночью. Или могла просто его позвать. У него было предчувствие, что спать он будет чутко.
В прихожей он подошел к вешалке, достал из кармана пальто маленькую коробочку и открыл ее. На маленькой синей подушечке лежало кольцо.
Бабочка.
Пару месяцев назад он увидел его в витрине ювелирного магазина, мимо которого проходил. Изящные крылышки, серебро с маленькими красными камешками — или, вероятнее, стеклышками. Тельце — синий камень, или стеклышко, и два маленьких серебряных усика. Оно было похоже на то, что носила и любила Сабине, но не было его копией. Зайти и купить его было чистым импульсом. Он подумал, что это мог бы быть хороший подарок для Аманды, но, вернувшись домой и поразмыслив, струсил.