Любящим. Настоящим.
Резкими движениями он выключил компьютер и покинул кабинет. Проклинал собственную идею всю дорогу до отеля. Он ляжет спать. Уснет. Утром придет на работу. Будет работать. Вместе с коллегами. Позвонит беременной жене.
У него была жизнь. Хорошая жизнь.
Ничто — и меньше всего он сам — не должно было ее разрушить.
===
Когда Аманда проснулась около половины шестого, Себастьян уже больше часа сидел в темноте на кухне. Смотрел на окна и квартиры напротив, ничего не видя. С маленькой коробочкой с кольцом-бабочкой в руке.
Он был совершенно не готов.
Прибрав на кухне, он пару часов просидел над материалами расследования Ваньи, несколько раз заглянул к Аманде. Не потому, что она беспокоилась или просыпалась, а просто потому, что ему хотелось, потому что мог. Около одиннадцати он лег спать — девочка была жаворонком. Дни, когда она не просыпалась до шести, были исключением, он это знал. Обычно она приходила в спальню Ваньи и Юнатана и требовала внимания между половиной пятого и пятью утра. Выключая ночник, он поймал себя на мысли, каким хорошим был этот день. Это его удивило. Отчасти потому, что он никогда не позволял себе подобных сентиментально-благодарных мыслей о жизни, а отчасти потому, что не припоминал ни одного дня, который показался бы ему особенно хорошим, столько, сколько он мог вспомнить.
Так что он был совершенно не готов.
К сну.
Он давно не видел его и осторожно надеялся, что тот никогда не вернется. Сон вернулся, но все-таки не совсем таким. Он изменился, мутировал в его подсознании.
Уже в самом начале он понял, что сон не такой, как обычно. Они вышли из отеля рука об руку и направились к пляжу. Он и его дочь. Но он знал, что это сон. Все другие разы он был там, переживал все заново — каждую мучительную деталь, каждый запах, каждый звук, — словно это было впервые. Волна приходила неожиданно, паника, боль и горе при пробуждении были настоящими. Каждое утро он терял Сабине заново.
Но в этот раз он знал, что видит сон. Он смотрел на все как бы со стороны — как они выходили из отеля и шли вместе, рука об руку. Как фильм, который он уже видел. Он чувствовал тонкий металл кольца-бабочки под большим пальцем. Когда она устала идти, он посадил ее на плечи, и они продолжили путь к пляжу, где вода странно отступила. Теперь он знал почему. Знал, что это предвещало, но все равно шел дальше.
Сабине заметила девочку, игравшую с надувным дельфином, голубым и красивым.
— Я тоже хочу такого, папа, — сказала она, показывая пальцем. Он сознавал, что это были последние слова, которые он мог вспомнить из того, что она ему сказала. Они наверняка разговаривали и смеялись, пока купались, прежде чем пришла гигантская стена воды, но он никогда не помнил ничего конкретного.
Солнце грело, несмотря на легкую облачность, и он радовался, что не забыл намазать Сабине кремом от солнца. Он чувствовал его запах, когда поднял руки, чтобы снять ее с плеч и вместе с ней побежать к мелкой теплой воде.
Ее не было.
Несколько секунд он шарил руками над головой, где она должна была сидеть. Сидела еще пару секунд назад. Как она могла исчезнуть? Он говорил себе, что это сон. Но куда она делась? Он оглянулся. Люди на пляже, дети с родителями, но Сабине — нет. Хотя он знал, что во сне может произойти все что угодно, это не укладывалось в голове. Хоть прошло и немало времени с прошлого раза, но много лет подряд он видел этот сон каждую ночь, просыпался в поту, правая рука сжата так крепко, что ногти впивались в ладонь.
Так быть не должно.
Они должны были войти в воду. Играть и проводить один из тех прекрасных моментов отца и дочери, чувство которых он до сих пор, спустя все эти годы, помнил и скучал до боли. Волна должна была прийти. Несколько метров высотой. Неумолимая стена воды. Он должен был схватить Сабине, держать ее в крутящемся хаосе, который в буквальном смысле уносил их. Одна ясная мысль: нельзя отпускать. Никогда не отпускать.
Он отпустил. И проснулся.
Так было всегда, так это должно было закончиться. Так заканчивалось всегда. Никогда прежде он не оказывался стоящим на пляже в поисках ее. Но теперь — оказался. Она исчезла.
До купания. До водяной стены. До того как он отпустил.
Он снова закрутился на месте. Нигде ее не видел.
— Сабине! — закричал он. Никто из остальных на пляже не отреагировал. Даже не посмотрел в его сторону. Странно, если только не потому, что это был сон.
— Сабине! — закричал он снова. Громче. Паника охватила его. Что произошло? Куда она делась? А если с ней случилось что-то ужасное. Он знал, что через несколько минут потеряет ее навсегда, знал, что это сломает его так, что он никогда не станет прежним.