— Придется сделать несколько ходок, — сказал он и достал ружье и самое необходимое вместе с серым брезентом, который они вдвоем натянули поверх машины. Они вышли, закрыли большие двери и отступили на пару шагов. С лесной дороги машину было совершенно невозможно заметить. Юлия посмотрела на него с гордостью.
— Идеально.
— Спасибо. Теперь минут пятнадцать пешком, — сказал он и показал в сторону леса. Они взяли то, что могли унести, и он пошел первым. Сильно пахло землей, мхом и прошлогодней опавшей листвой. Повсюду пели и щебетали птицы, время от времени шуршали папоротники и кусты. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, которые только-только покрылись почками, но в их тени все еще было прохладно.
Это был тот самый лес, который выманили у его деда.
Тот лес, который Расмус любил в детстве и юности.
Шагая перед Юлией, он вдруг осознал, как много этот лес для него значил. Он вырос здесь. И все еще рос. Шел более прямо, более уверенно. Исчез тот мальчик, которого Юлия встретила на вечере неделю назад. Теперь он стал совсем другим. Теперь он кто-то.
Ее партнер, компаньон, любовник, соучастник.
Он был для нее всем, точно так же, как она — всем для него.
Уверенно он провел ее через ручей и вверх по склону за ним. Здесь не было ни тропинок, ни ориентиров. Только деревья. Но он знал, куда идти, и вел ее все глубже и глубже в лес. Через некоторое время он остановился на склоне и попросил ее подняться рядом. Перед ними лежала поляна с высокой желтой травой, частично заросшая кустарником. На опушке леса за ней можно было различить красный домик с белыми углами, наполовину скрытый растительностью. Когда они подошли ближе, стало видно, что он в удивительно хорошем состоянии для дома, простоявшего заброшенным несколько лет. Лишь одно маленькое стекло в одном из окон со шпросами было разбито. Краска облупилась со стороны поляны, где ветер и дождь имели полную свободу. Высокая трава разрослась вокруг фронтонов, а труба угрожающе накренилась в одну сторону.
— Тебе нравится? — спросил он с надеждой.
— Я в восторге.
Они подергали дверь. Заперто. Ключа у него не было, так что он подошел к разбитому окну, просунул руку внутрь, откинул шпингалеты и влез. Через пару секунд он открыл дверь изнутри.
— Добро пожаловать, — сказал он слегка театрально и впустил ее.
Было пыльно, подоконники были усеяны мертвыми мухами, через разбитое стекло надуло листьев и мусора, но все равно в доме было что-то уютное. Гостиная с грубой деревянной мебелью перед открытым камином, по другую сторону кирпичной трубы — простая кухня с дровяной плитой, справа — дверь в маленькую спальню. Скромно и старомодно, но не казалось заброшенным. Скорее, будто кто-то вышел ненадолго по делу, но так и не вернулся.
— Похоже на то, что ты помнишь? — спросила она.
— Да, на самом деле. Я боялся, что они все испортили. Как тебе? — Ему очень хотелось, чтобы ей понравилось так же, как и ему.
— Уже чувствуется как наше, — сказала она и притянула его к себе. — Ты знаешь, что ты — лучшее, что случилось в моей жизни?
Он всегда был близок к слезам, когда она признавалась ему в любви. Он получил мало любви после смерти Бекки. Когда все изменилось, стало холоднее, молчаливее, одиночнее.
— Ты тоже лучшее, что случилось со мной, — тихо ответил он и прижал свои губы к ее. Она жадно ответила на поцелуй.
Они занялись любовью на полу.
Потом, лежа в тесных объятиях, его поразило, как тихо было вокруг. Слышны были лишь их дыхание и слабый шум ветра в деревьях снаружи. Словно во всем мире больше никого не было.
— Я хочу, чтобы так было всегда, — сказал он.
— Я тоже.
— Но нам нужно браться за дело, — сказал он, приподнявшись на локте. — Нужно перенести остальные вещи и устроиться до темноты. Когда здесь темнеет — темнеет по-настоящему.
— Я люблю темноту, — серьезно сказала она.
Через пару часов они запустили ручной насос у колодца, стоявшего поодаль. Пришлось долго и усердно качать, но наконец холодная, слегка желтоватая вода полилась наружу — ничем не пахла и была на вкус хороша. Решили, что можно пить. Разожгли камин. Поначалу дым валил в комнату, пока Расмус не разобрался с заслонкой. В дровянике нашлись дрова — немного, но на пару дней хватит. Юлия сварила макароны, которые они съели с кетчупом. Потом сели и стали строить планы на будущее. Полиция знала имя Юлии. Пока она была лишь человеком, которому звонила одна из жертв, но это могло привести к Макке, который исчез, и к вечеру выпускников. Они могли вернуться. Тогда, возможно, подозрительно, что ее нет дома, что никто не знает, куда она уехала. Признак вины? Теперь уже ничего не поделать. Что сделано, то сделано. Сейчас нужно сосредоточиться на выживании и поскорее вычеркнуть остальных из списка.