— У нас есть она, забирающая его машину с места преступления, — сказал Карлос.
— Для этого может быть сотня причин, и мы можем связать его только с двумя из пяти жертв.
— А ее — с одной. Бергстрём, — заметила Урсула.
— Если подходить щедро — да. Но Бернт и Анжелика — у нас ничего.
— Пока.
— Надеюсь, мы правы, — сказал Билли, повернувшись к ней. — По многим причинам. Не в последнюю очередь потому, что если мы снова ошибемся, это, черт возьми, сломает Ванью. Но есть ли у кого-нибудь из них вообще разрешение на оружие? — спросил Билли.
— Могу проверить, — предложил Карлос, но не успел ничего сделать, как его компьютер пиликнул. Он открыл полученный файл.
— Смотрите… — сказал он и поднял взгляд на Билли и Урсулу, которые подошли и встали по обе стороны от него. — Я вбил номер «Пассата» и прогнал по камерам видеофиксации и наблюдения. Вот это — из Мальмё, рано утром.
Билли и Урсула наклонились, чтобы лучше рассмотреть черно-белое изображение, качество которого все же было достаточно хорошим, чтобы узнать молодую женщину за рулем. Юлия Линде.
— Кто этот парень? — спросил Билли в пространство.
— Точно не Томас Грёнвалль, — заключила Урсула. — Но, думаю, мы нашли наших снайперов.
Лиса Ульссон не боялась темноты.
После получения сертификата Advanced Open Water в двенадцать лет она попробовала совершить ночное погружение вместе с мамой, на счету которой было свыше 900 погружений. Полная уверенности в себе, Лиса ждала раннего осеннего вечера. Вода все еще оставалась теплой после необычайно солнечного и жаркого лета. Гидрокостюма было вполне достаточно. Наполнить жилет, зайти с мостков, откинуться в воду. Загубник на место — и потихоньку стравить воздух из жилета, медленно погружаясь вниз. Уже через пару метров она почувствовала, что ей это не нравится. Несмотря на то что обычно она обожала нырять, обожала то ощущение невесомости, которое дарила идеальная плавучесть в безмолвной вселенной.
На этот раз она испытала совсем другое чувство. Скверное чувство.
Ее охватило что-то, не имевшее ничего общего с рациональным мышлением, — инстинктивный, первобытный страх. Должно быть, именно так чувствовали себя люди каменного века по ночам, подумала она, — боясь неизвестного, того, что может таиться во тьме. Ужас перед мраком, от которого она избавилась лишь на поверхности, и тусклый свет ее подводного фонаря не мог с ним справиться. Она не могла контролировать свое дыхание, не могла достичь нейтральной плавучести, и без ориентиров она находилась не на той глубине, на которой думала, хотя без конца проверяла глубиномер. Несколько секунд она даже не понимала, плывет она вверх или вниз. Вокруг была сплошная чернота. Она подала маме сигнал, что хочет подняться, всего через четверть часа. Никогда больше не совершала ночных погружений и не планировала этого делать.
Когда много лет назад они решили, что ей стоит начать заниматься дайвингом, — точнее, когда она уговорила маму разрешить ей заниматься дайвингом, — они договорились, что обучением будет заниматься не мама. Та могла помочь Лисе с теорией, с таблицами, со всеми расчетами, с практическими советами и любыми вопросами по ходу обучения. Несколько лет мама путешествовала по всему миру, зарабатывая на жизнь инструктором по дайвингу. До образования, работы, взрослой жизни. До Лисы. Но они сошлись на том, что само обучение должен вести кто-то другой. Тот, с кем у Лисы были бы более… бесконфликтные отношения.
Сейчас она стояла на коленях на глубине девяти метров у троса, ведущего наверх к бую на поверхности, и ждала возвращения Дагге, своего инструктора. Курс, который она, надо надеяться, сегодня завершит, назывался Search and Recover, и это было последнее из четырех погружений. В озере. Лиса не любила и озера тоже. Море было всегда предпочтительнее. Лучшая видимость, вода казалась чище, меньше осадка, поднимающегося со дна, больше света. В пасмурный день вроде этого, здесь, на девяти метрах глубины в озере, ей невольно вспоминалось единственное ночное погружение. О котором она не желала вспоминать. К тому же на ней был сухой костюм. Тепло и сухо, но и регулировать плавучесть в нем куда сложнее. Она закрыла глаза и заставила себя делать глубокие, размеренные вдохи, как ее учили, — ровно настолько, чтобы чуть приподняться над дном и вновь опуститься на выдохе. Как маленький, покачивающийся плотик.
Потом она увидела свет фонаря Дагге и почувствовала, как тут же начала расслабляться. Это было плохим знаком. Значит, все это время она сидела в напряжении. Ей необходимо научиться контролировать свои эмоции. Это не должно быть так трудно. Будь это в море, у коттеджа, она бы ни на секунду не усомнилась, что справится. Но здесь…