— Никак, — честно ответил Себастьян, и хотя он знал это уже много лет, он ощутил всю тяжесть этой правды теперь, когда произнес ее вслух другому человеку. — Мы с Клэр, наверное, в этом похожи.
— Не знаю, как ты к этому относишься, но я очень ценю наш разговор, — сказал Тим, подавшись вперед и открыто, искренне глядя ему в глаза.
— Я тоже, — услышал Себастьян собственный голос. И понял, что это не ложь.
Пятьдесят пять минут, которые обычно длилась сессия, растянулись на два с лишним часа. Они разговаривали так, как Себастьян никогда прежде ни с кем не разговаривал. Ну, с Лили — давным-давно, но с тех пор ни с кем. Он не обдумывал свои ответы — они просто приходили. То же самое и с вопросами. У них было так много общего. Почему-то было так легко говорить обо всем.
— Я хочу кое-что тебе показать, — сказал Тим, когда Себастьян вернулся в комнату, принеся бутылку минеральной воды и два стакана.
— Что? — спросил Себастьян, наливая воду в стакан для гостя.
— Не здесь, нам нужно съездить в одно место.
— Куда?
— Поехали, покажу, — сказал Тим, отставил стакан, поднялся и направился к двери. Себастьян остался стоять, спокойно допивая воду. Он не имел ничего против тайн — при условии, что они принадлежали ему. А вот сюрпризов он никогда не жаловал. Но если то, что Тим хотел показать, чем бы оно ни было, могло стать продолжением тех двух часов, что они провели вместе, — возможно, это стоило того.
Он кивнул и пошел следом.
===
— Ты правда никогда здесь не был?
Себастьян покачал головой, пока они шли от припаркованной машины. Он засунул руки глубже в карманы пальто и почувствовал, как плечи невольно поднялись к ушам. Нет, он здесь никогда не был, и с каждым шагом, приближающим их к монументу, он все сильнее проклинал себя за то, что позволил уговорить себя поехать. Ощущение, которое было у него дома, в приемной, исчезло, стоило им покинуть квартиру. Оно существовало только там. В идеальных условиях. В пузыре. Оно не выдерживало столкновения с реальностью снаружи. Увидев пологие, округлые земляные валы, составляющие сам мемориал, покрытые травой и ранними весенними цветами, он остановился.
— Не хочу.
— Здесь очень красиво.
— Может, и так, но я не хочу.
Мемориал цунами. О чем он вообще думал, когда согласился на это? Ему наконец удалось не думать о втором дне Рождества 2004 года каждый божий день. Он начал залечивать некоторые раны, которые горе и потеря держали открытыми так долго — слишком долго. Наконец-то он начал двигаться дальше. И вот он приехал к мемориалу.
Всего через несколько часов после проклятого сна.
Тим подошел и встал перед ним, так что Себастьян не мог не смотреть ему в глаза.
— Валы образуют спираль, закрученную вокруг себя, такая двойная спираль встречается повсюду в природе — от галактик до раковин улиток. Она называется спиралью Фибоначчи.
— Увлекательно. Можем мы вернуться к машине?
— Весь монумент передает энергии, возникающие, когда природные силы вырываются на свободу, — невозмутимо продолжил Тим, не обращая внимания на возражения Себастьяна. — И одновременно способность природы исцелять и воссоздавать.
— Ты тут работаешь? Получаешь комиссионные за каждого бедолагу, которого сюда притащишь?
Тим посмотрел на него — ни малейшего раздражения во взгляде, лишь легкая снисходительная улыбка.
— Некоторое искусство говорит само за себя, но иногда оно раскрывается глубже, если знаешь немного больше.
— Спасибо за лекцию, но я уже все забыл. Флаббучино что-то-там…
— Посмотри на это, — сказал Тим, отступив на шаг в сторону. — Это не мавзолей, это живое место, и я хочу тебе кое-что показать.
Нехотя Себастьян перевел взгляд на зеленые, мягко закругленные земляные валы, по которым с криками бегали радостные дети. Тут и там сидели компании, разговаривали, пили кофе или просто лежали на спине, наслаждаясь теплом апрельского солнца. Многие фотографировались на валах на разной высоте, другие неспешно прогуливались по тропинкам и проходам между ними.
Себастьян думал о Сабине.
Разумеется, он думал о Сабине.
И о Лили тоже, конечно, но больше всего о Сабине.
Сон. Он знал, что вечером ему будет страшно ложиться спать. Страшно закрывать глаза. Он все еще чувствовал острые ногти, впившиеся в бедро, видел потрескавшуюся кожу, обвиняющий взгляд. Так что если Тим хочет показать ему чертов монумент — хуже уже вряд ли будет.
— Если я пойду, ты прекратишь свою рекламную речь?
— Обещаю.
С отчетливым ощущением, что он об этом пожалеет, Себастьян двинулся дальше. Вместе они вошли через облицованные сталью прорези в валах и направились к центру. Сердце забилось быстрее, дыхание стало чуть более напряженным, и Себастьяну приходилось сознательно бороться с желанием развернуться и уйти. Это было красивое место, он не мог не признать. Зеленые, плавные волны, расходящиеся по окружающей природе. Если бы это место было создано по другому поводу, он бы, пожалуй, даже оценил его.