Они вышли в центр и остановились у большой овальной каменной формации с выгравированными именами. Так много имен. Погибшие, надо полагать. Он не знал, есть ли там имена Сабины и Лили, нужно ли было самому подавать заявку на то, чтобы их выгравировали. Лили не была гражданкой Швеции, но Сабина — была. Ее имя должно быть где-то здесь? Ему не нужно было это знать, в сущности, это не имело для него значения. Тим наверняка знал, кто значился на монументе, почему и как, но Себастьян был вполне доволен тем, что тот держал слово и молчал.
Рядом с мемориальным камнем горело несколько свечей, на земле лежали цветы. Место создавало странное ощущение покоя и уважения, хотя вокруг вовсю продолжалась жизнь со всем ее шумом. Себастьян огляделся, заметил скамейку и сел. Тим устроился рядом.
— Мне снилась она сегодня ночью. Сабина, — услышал Себастьян собственный голос и удивился вдвойне. Тому, что вообще это сказал, но, пожалуй, еще больше тому, что это оказалось удивительно приятно. — Она обвиняла меня в том, что я ее заменил.
— Кем?
— Амандой. Моей внучкой, она тоже была там. Во сне.
— У тебя есть взрослый ребенок? — удивленно спросил Тим, подавшись вперед с интересом.
— Дочь. Я ничего о ней не знал до нескольких лет назад, это длинная история…
— И как это было? Вдруг обнаружить взрослую дочь?
Себастьян не сразу ответил. Он оглядывался по сторонам, рассматривал это место. Будь он где-нибудь в другом месте с кем-нибудь другим, он бы замолчал на этом. Но было что-то в искреннем интересе Тима, именно здесь, на этой скамейке у мемориала катастрофы, поразившей их обоих, что заставляло его продолжать.
— Было очень по-разному, — признал он с легким пожатием плеч. — В последние годы у нас перемирие, и оно, наверное, может перерасти в прочный мир.
— Почему было по-разному?
— Ей всю жизнь лгали о том, кто ее настоящие родители, а я, если честно, никогда не был Отцом года.
— Как ты думаешь, они были бы похожи? Твоя взрослая дочь и Сабина.
— Ее зовут Ванья, — уточнил Себастьян и замолчал. Он никогда по-настоящему не позволял себе об этом задумываться. И трудно было знать. Он никогда не видел Ванью ребенком, никогда не увидел Сабину взрослой.
— Не знаю, — ответил он честно. — Я вижу много себя в Ванье, но… не знаю.
— Мне жаль, что ты наказываешь себя за то, что любишь Аманду.
К великому удивлению Себастьяна — и раздражению, надо признать, — Тим осторожно положил руку ему на предплечье в утешительном жесте. Жест, который могли себе позволить очень немногие, если вообще кто-то, а тем более человек, которого он знал лишь несколько дней. С такой фальшивой близостью далеко не уедешь.
— Откуда тебе знать? — спросил он, отдернув руку совсем не деликатно. — У тебя все еще была жена, ты жил с ней, больше детей у вас не было, что ты знаешь о чувстве вины за то, что кого-то заменил?
— Ты понятия не имеешь, что я несу в себе.
Неожиданно резко. Себастьян посмотрел на него. Неприкрытое горе в глазах и что-то еще. Тяжелая серьезность, из-за которой Себастьяну не захотелось узнавать, на что он намекал. По крайней мере не здесь, не сейчас. Может быть, это нить, которую стоит потянуть в следующий раз, но у него было ощущение, что именно место и обстоятельства заставили Тима приоткрыть дверь, которая, судя по всему, была заперта на замок уже давно. Далеко не факт, что он захочет сделать это снова у Себастьяна дома.
— Пойдем? — спросил Тим и поднялся, словно подчеркивая, что момент упущен. Себастьян тоже встал.
К машине они шли молча.
Хотя она давно ждала прорыва, Ванья ощутила лишь стресс, когда он наконец наступил. Сейчас нельзя допустить ни единой ошибки. У них двое подозреваемых, о которых известно, что они вооружены, и которые прежде не останавливались перед убийством.
Она собрала всех в самом большом конференц-зале полицейского управления — всех, кроме Урсулы, которую попросила подготовить две технические группы для тщательного обыска двух имеющихся адресов. Ванья распорядилась выдать бронежилеты и обеспечить каждого автоматами MP5 в качестве дополнительного вооружения. Начальник Полицейского региона Юг быстро прислал подкрепление в виде четырех патрульных экипажей. Он был готов предоставить ей дополнительные ресурсы, но Ванья не хотела слишком большую группу. Чем больше людей задействовано, тем выше риск недоразумений, ошибок и нескоординированных решений.