Выстрел эхом разнесся между деревьями. Несколько птиц в испуге поднялись на крыло.
Мимо. Юлия разочарованно потерла плечо. Отдача оказалась сильнее, чем она предполагала. Приклад больно ударил в плечо, и она была уверена, что у нее останется огромный синяк.
— Почему я не попала? — спросила она с разочарованием в голосе.
— Потому что это был твой первый выстрел из винтовки.
— А сколько раз надо выстрелить, чтобы начать попадать?
— Это зависит от многого, но давай попробуй еще раз. Ты напряглась всем телом в момент выстрела, а расслабить нужно все, кроме пальца.
Она перезарядила винтовку и легла в позицию. Ей пришла в голову одна мысль. Она прильнула к прицелу, размеренно дыша, и представила, что там, у холма, сидит Макке Ровелль. Король 9-го «Б». Или даже лучше — Ларс Юханссон. Генеральная репетиция. Она надеялась достаточно быстро освоить винтовку, чтобы именно ей достался он. Ей очень понравилось смотреть те записи, что Расмус снимал из машины, она пересматривала их по нескольку раз, но Бернта и Филипа ей хотелось бы убить самой. Око за око. Каждый из них уничтожил частицу ее, превратил в ту, кем она не хотела быть.
Теперь она забирала свою жизнь обратно.
Кусочек за кусочком. Выстрел за выстрелом.
Да, пусть это будет Ларс Юханссон. Ларс Юханссон и его… Она оборвала свои мысли. Фокус. Концентрация. Тихое дыхание, только палец.
Она нажала на спуск. Грохот выстрела и звон разбитого стекла слились в один хлопок.
— Ни фига себе! — восхищенно протянул Расмус.
Приятное тепло разлилось по телу. Она справится. Она попала уже со второго раза. В маленькую бутылку. Юханссон — большой. Она передернула затвор и дослала новый патрон в патронник.
Да, она справится.
Ванья собрала весь приданный ей дополнительный персонал на парковке в Халахульте, менее чем в десяти минутах езды от места, где, она надеялась, находились Линде и Грёнвалль. Кинолог с собакой был в пути, но до его прибытия оставалось минут тридцать, а может, и больше. Она не собиралась их ждать — для самого захвата они были не нужны. Подъедут потом.
Билли переговорил с лесозаготовительной компанией и получил подробности о бывших лесных владениях Таге Андерссона. Он отметил их на большой карте, которую разложил на одном из капотов, и все собрались вокруг.
— Вот эти пятьдесят гектаров принадлежали Андерссону, но, как видите, общая лесная площадь значительно больше. Избушка вот здесь, — сказал он, указывая на маленький черный квадрат на карте. — Предположительно, именно там они прячутся. По данным лесозаготовительной компании, дом пустовал с момента покупки.
Ванья наклонилась и взяла слово.
— Я хочу одну группу со стороны леса, другую — спереди, вот с этой поляны. Эту веду я, Билли берет лес. Мы берем две машины и паркуемся здесь, Билли берет остальные две и едет сюда. — Она показывала на карте по ходу рассказа, а затем выпрямилась и оглядела свою расширенную команду. — Мы должны подойти к избушке примерно одновременно. А если не одновременно, то мы в любом случае все время на радиосвязи. Все ждут моего сигнала.
Добавить было нечего. Люди быстро расселись по машинам и уехали.
Пока они пробирались через лес, Карлос передал дополнительные подробности из своего разговора с матерью Юлии. Бернт Андерссон, вторая жертва, жил у Линде и был «отчимом» Юлии чуть больше трех лет — с тех пор, как ей исполнилось восемь. Мать Юлии открыто рассказала, что в настоящее время является трезвой алкоголичкой и что в отдельные периоды употребляла наркотики. Отношения с Бернтом были бурными и разрушительными, с ссорами, угрозами, побоями и насилием. Однако он никогда не трогал Юлию, утверждала она, но было очевидно, что это были тяжелые детские годы с матерью, которая слишком много пила, и агрессивным взрослым мужчиной, который в любой момент мог впасть в ярость, разнести квартиру или, в некоторых случаях, разбить матери лицо. Полиция приезжала не раз, когда шум становился слишком громким для соседей, но она так и не подала на него заявление. Позже она поняла, что Юлия все эти годы пыталась стать как можно незаметнее из страха сделать что-то, что вызовет гнев Бернта, но это было неизбежно. Бернт затягивал мать все глубже в зависимость, подсадил ее на наркотики. Она пила, пока они были вместе, но начала употреблять наркотики, когда выгнала его, как она сама выразилась. Потому что ей все-таки удалось с ним порвать. Когда Юлия приближалась к подростковому возрасту и Бернт начал проявлять к ней более чем обычный отчий интерес, мать Юлии осознала, что так больше продолжаться не может. Был предел даже для нее, и она должна была защитить свою дочь. Она защитила дочь слишком мало и слишком поздно, она это понимала, но было так, как было.