Синяя машина постоянно шла в обгонной полосе, пролетая мимо других машин. Расмус теперь ехал быстро. Карлос надеялся, что эта безумная погоня закончится хорошо. Для всех. Он не мог забыть дневники Юлии.
Она начала писать их в восемь лет. Она училась во втором классе, и Бернт только что к ним переехал. Именно поэтому она начала писать? Ей нужно было куда-то девать все те чувства, которые иначе грозили ее раздавить? Алкоголь, ссоры, избиение матери. Постоянный страх в том месте, которое должно было быть ее оплотом безопасности.
Он читал о проблемах, последовавших в школе. Неуверенность. Отчуждение. Разрушительное чувство вечного непринятия, невозможности ни в чем участвовать, ни на что не хватает денег, некому помочь с уроками, как она отставала, теряла интерес, начинала сомневаться в себе. В нескольких местах она писала, что тупая.
Тетради были заполнены страница за страницей скверными переживаниями, хрупкой жизнью, ненавистью и ненавистью к себе.
Единственным лучом света была, судя по всему, Ребекка Грёнвалль и ее семья. Они были ее убежищем, местом, где она могла быть ребенком. Судя по дневникам, она скрывала многое из того, что происходило дома. Стыдилась. Только Ребекка знала.
Со страниц, исписанных аккуратным детским почерком, глядела на него глубоко несчастная и измученная девочка, но картина все же не складывалась окончательно. Он успел прочитать только до того момента, когда ей было двенадцать, когда Бернт был выгнан, но юная Юлия все равно оставалась подавленной, упавшей духом, почти обессиленной. Карлос не нашел в ней всепоглощающей жажды мести — возможно, это пришло позже, когда она стала старше.
Возможно, ответ крылся в ее встрече с Расмусом. Карлос не так много знал о нем, но понял со слов отца, что у него все пошло по-настоящему плохо после гибели старшей сестры. Может быть, их общая ненависть к Керстин Нойман запустила все это?
Довели бы они это до конца поодиночке, каждый сам по себе? Карлос считал, что нет. По отдельности они были слабы. Но вместе могли стать сильными.
Его размышления прервал маневр «Пассата» — обгон, и сразу за ним поворот направо на Главную дорогу 15.
Карлос доложил и последовал за ними.
Стало легче, когда они съехали с большой европейской трассы.
Мелкие дороги, больше контроля, легче затеряться.
Когда Расмус получил возможность свернуть на еще более мелкую дорогу, он это сделал. В сторону Нэсума. Уже через десять метров дорога раздвоилась. Он остановился, не очень хорошо знал эти места, но дальше по правой дороге, похоже, было больше леса.
Лес — это хорошо. Ему было хорошо в лесу. Всегда было хорошо в лесу.
Он уже собирался свернуть на то, что, по-видимому, называлось Сёдра Вэрхультсвэген, когда в зеркале заднего вида появилась белая «Ауди». Она резко затормозила, завидев их стоящую машину. Расмус вспомнил, что видел ее позади себя на E22. Ехала с той же скоростью, что и он. Не быстрее, на том же безопасном расстоянии.
Гражданская полицейская машина?
Определенно гражданская полицейская машина.
Расмус вдавил газ и повернул направо. Всего одна машина. Всего один полицейский. Лес их спасет. Юлия среагировала на резкое ускорение и вопросительно посмотрела на него, потом обернулась и увидела машину позади.
— Менты?
— Думаю, да.
В зеркале заднего вида он увидел, что «Ауди» последовала за ними, по-прежнему на безопасном расстоянии, не нагоняя и не давя. Поздно. Расмус еще прибавил скорость. Перевалил через небольшой бугор и на несколько секунд скрылся из виду. Мелкая дорога направо. Почти шпилечный поворот, чтобы на нее заехать. Делать нечего, надо попытаться оторваться. Надеяться, что «Ауди» проедет мимо.
Это, видимо, и был план.
Последний шанс.
Он вошел в поворот на слишком высокой скорости. Машина потеряла сцепление, соскользнула в канаву, и уже побитая задняя часть с громким ударом врезалась в большой камень. Расмус переключился на первую и выбрался обратно на дорогу. Тут же понял, что далеко они не уедут. Заднее колесо спущено, и похоже, крыло цепляло за него. Он выжал из машины, сколько мог, пытаясь скрыться из виду с дороги выше, где «Ауди» могла появиться в любой момент. Она, кстати, была уже не одна. Вдали раздавались сирены.
— Надо выходить. Надо бежать! — крикнул он Юлии и рванул дверь. Юлия выскочила с другой стороны, и вместе они побежали к темному лесу на другой стороне дороги. Вдруг Юлия остановилась и обернулась.
— Винтовка!