Последний шанс — честный ответ сделал бы продолжение невозможным. Змея осталась бы голодной, была бы вынуждена снова затихнуть, так и не получив удовлетворения. Как он обещал себе. Обещал Мю и их нерождённым детям, хотя они ничего об этом не знали.
Правда — это то, что он должен был сказать. Ложь — то, чего хотел. Нет, больше того. В чём нуждался.
«Я застрял в пробке на обратном пути, — сказал он с нужной долей стресса и раздражения в голосе. — Буду у вас примерно через…»
Быстрый подсчёт в голове. Максимум десять минут в каждую сторону, он уложится в тридцать минут.
«…через полчаса, тридцать пять минут».
«Хорошо, увидимся».
«Мне жаль, что всё так закончилось, — сказал он, и ему удалось прозвучать тепло и сочувственно, хотя мысли его были уже далеко. — Берегите себя».
Он убрал рацию, рывком открыл заднюю дверь «Пассата», остановился и огляделся. По-прежнему совершенно безлюдно, совершенно тихо. Он наклонился в машину, взял ружьё, захлопнул дверь и быстрым шагом вернулся к своей машине. Он осторожно положил оружие на пол со стороны пассажира и впервые заметил, что дышит тяжелее от предвкушения. Змея извивалась и крутилась в животе, и он начал возбуждаться от одной мысли о том, что ему предстоит.
С предвкушающей улыбкой он завёл машину, развернулся на узкой дороге и на большой скорости поехал обратно тем же путём.
Дрёгсперюдсвеген, налево на шоссе 116 и потом километров пять-шесть.
Билли посмотрел на часы на приборной панели — чуть больше пяти минут с тех пор, как он покинул заповедник. Через несколько минут он будет на месте. Пока всё шло по мягко говоря импровизированному плану.
Одна проблема оставалась нерешённой.
Как выманить его из дома?
Звонить ему было исключено — они, конечно, проверят телефон Боткина, когда найдут его. Постучать, ворваться? Отлично сработало бы, будь у него пистолет, но ружьё — оружие дальнего боя, и Линде с Грёнвалем никогда не стреляли в кого-либо на близком расстоянии или в помещении, а было важно использовать тот же метод, что и они, если всё это должно сработать.
Когда он свернул на маленькую узкую лесную дорогу, он уже принял решение.
Он заехал как можно дальше по заросшему травой подъезду перед маленьким красным домом, коротко посигналил, будто случайно, прежде чем выйти и громко хлопнуть дверцей. Боткин должен был его слышать. Должен выглянуть из одного из окон, узнать машину, узнать Билли, который теперь быстрым шагом, прикрывая ружьё телом, шёл прочь от дома к деревьям с южной стороны и вниз к озеру.
Действительно — он услышал, как открылась дверь дома, а чуть позже Боткин крикнул:
«Алло, что ты тут делаешь?»
Билли бросил взгляд через плечо и увидел Боткина, стоящего прямо у двери. Не отвечая и не сбавляя шага, он продолжил идти, слышал, как Боткин снова кричит ему вслед, с большим раздражением в голосе.
«Какого чёрта ты делаешь?»
Билли был почти уверен, что русский не из тех, кто просто покачает головой и вернётся в дом, продолжив заниматься тем, чем занимался, что бы это ни было. Когда он быстро укрылся за камнем и навёл ружьё на дом, то увидел, что Боткин действительно только что спустился по нескольким ступенькам из маленькой прихожей и направляется к нему.
Следующее решение. Все предыдущие жертвы были застрелены в голову. Эффективно, быстро, но тогда он упустит тот волшебный момент, когда наступает смерть — ту микросекунду, когда жизнь покидает глаза, которая наполняла его пьянящим чувством власти, на котором он мог жить ещё долго после. Боткин остановился в пятнадцати-двадцати шагах от группы деревьев.
«Какого чёрта…» — крикнул он.
Билли принял решение. Легко было представить, что молодые люди в первый раз не были так тверды рукой. Он медленно выдохнул и нажал на спуск. Пуля попала Боткину в шею сбоку, и через оптический прицел Билли увидел, как кровь хлынула на руки, которыми русский прижимал к ране. Когда тот упал в траву, Билли встал, вышел из-за деревьев и подошёл к нему.
Боткин лежал на боку, земля под ним была красной от крови. Билли слышал, как он, булькая, пытается дышать, когда присел на корточки в нескольких метрах от него. У всех его прежних жертв во взгляде было что-то умоляющее, когда они чувствовали приближение смерти, но Боткин излучал лишь яростный вызов. Он бросал ему вызов до последнего. Билли встретил его взгляд, почти не моргая. Кровь начала пульсировать медленнее, дыхание постепенно слабело, руки соскользнули, обнажив разорванную шею. Билли посмотрел на рану и констатировал, что, как он и надеялся, рассёк сонную артерию, а значит, Боткину оставалось недолго. Он укладывался в график. Снова он сосредоточился на глазах. Нельзя было упустить это. Дыхание слабело, булькающий звук прекратился. Билли подался вперёд, предвкушение — как электричество в теле, он едва мог усидеть на месте от возбуждения. К великой радости Билли, Боткин продолжал смотреть на него, не желая уступить ему победу, отведя взгляд.